— У нее нет дна! — сообщила Касанэ, заглянув внутрь деревянного цилиндра. Клепки бочки по-прежнему скреплялись перекрестными стяжками из бамбука, но дна не было.
— Я знаю. — Кошечка задула фонарь. Беглянкам пришлось подождать, пока их глаза привыкнут к темноте.
Потом они оттащили громоздкую бочку к терновой изгороди. Кошечка уколола большой палец правой ноги и прикусила губу, чтобы не заплакать. Палец жгло как огнем, но девушка чувствовала: сейчас нельзя давать волю слезам. Рыдание могло перейти в истерику.
Беглянки поволокли бочку вокруг кустов, продираясь на ощупь сквозь густой подлесок. Каждый раз, когда под ногами потрескивали сучья, Кошечка задерживала дыхание, ожидая грозного окрика сторожей. Но на такие шумы, по-видимому, никто не обращал внимания.
Наконец Кошечка решила, что они ушли от тропы достаточно далеко. Темнота здесь была почти непроглядной.
— Опусти бочку, — шепнула она Касанэ.
— Что мы будем делать теперь, госпожа?
— Помоги мне протолкнуть эту штуку сквозь изгородь, — Кошечка уложила бочку на бок — торцом к кустам. — Наклони голову, чтобы тебя не кололи иглы. И держи глаза закрытыми.
Беглянки катали деревянный цилиндр из стороны в сторону, пока не обнаружили пустое пространство между сучьями. Потом женщины, сдавленно пыхтя, принялись проталкивать бочку в этот проем. Наконец они пробили в живой стене брешь, получив нечто вроде туннеля, позволяющего проникнуть за ограду. Кошечка сняла со спины узел и вдвинула его в отверстие, работая посохом. Потом легла на живот и поползла за своими вещами.
— Здесь безопасно! — Пустой объем исказил голос Кошечки. Касанэ вздрогнула от испуга, но пересилила страх. Поспешно просунув в отверстие свой
Оглядевшись, беглянки сообразили, что находятся возле задней стены часовни. Каменные фонари скудно освещали квадраты гранитных плит перед строением, но сюда их свет не проникал От влажной земли поднимался туман. Часовня казалась заброшенной. Она выглядела так, словно в ней живет нечистая сила.
— Не надо нам было забираться сюда, — прошептала Касанэ.
Стоя под низкими широкими карнизами черепичной крыши, Кошечка ощупью обшаривала стену часовни.
— Мы попадем в беду! — прошептала Касанэ.
Кошечка едва подавила вспышку нервного смеха. Какой еще беды может бояться эта дуреха?
— Не стой без дела, как корова на выпасе! Помоги мне найти какую-нибудь дыру.
— Это называется «убегая от пожара, прыгнуть в омут», — пробормотала Касанэ, но послушно полезла во мрак, натыкаясь на бочки с водой, штабеля черепиц и груды каких-то палок. — Здесь, госпожа, — тихо сказала она.
Касанэ нашла окно, завешенное ставнем, нижний конец которого находился примерно на высоте груди девушки. Сквозь отверстия в кедровых досках сочился свет, делавший плоскость ставня похожей на ночное небо, усыпанное звездами. Касанэ и Кошечка оттянули ставень от стены. Касанэ придержала его, а Кошечка подперла одной из валявшихся рядом жердей. Потом, размотав свой подпоясной шнур, беглянка захлестнула петлей связанные концы узла с пожитками, прикрепила к нему циновку и медленно опустила получившийся тюк в окно. Когда груз лег на пол часовни, она ослабила петлю, вытянула шнур наружу и тем же способом переправила в часовню вещи Касанэ. За вещами последовал боевой посох Кошечки.
Кошечка взобралась на пожарную бочку, просунула голову под ставень и, перебросив ногу через нижний край оконной коробки, проникла внутрь помещения. Затем она помогла влезть в окно Касанэ.
Беглянки оказались в полутемном объеме. Прямо перед ними возвышалась тыльная сторона алтаря, установленного на деревянном помосте. Алтарь был окружен многочисленными занавесками и ширмами, сквозь которые еле-еле пробивался мертвенный тускло-серый свет. Этот свет позволял рассмотреть сваленные здесь в беспорядке предметы культа — пыльные скульптуры, переносные алтари, дорожные сундуки, свитки с молитвами и другие вещи, постепенно превратившиеся в хлам. Из соседнего помещения доносилось монотонное пение.
Беглянки опустились на колени, и каждая, лизнув свой указательный палец, слегка прижала его к рисовой бумаге одной из ширм. Девушки повторяли эту операцию до тех пор, пока в тонкой стенке не образовались маленькие отверстия, сквозь которые можно было заглянуть в главный зал часовни. Там было светло, как днем. Сотни фонарей, подвешенных к стропилам, заливали светом просторное помещение. Дым благовонных палочек, курившихся в больших широких медных сосудах, струился к потолку. Небольшая группа монахов расположилась на полу храма в молитвенных позах. Закрыв глаза, эти люди перебирали четки и распевали сутры.
Беглянки отпрянули от ширмы и переглянулись.
— Мы можем провести ночь здесь, — прошептала Кошечка.
