Дорога Токайдо полностью

Вблизи алтаря Кошечке пришлось рассматривать каменных лис, задрав голову. Спины изваяний поросли темно-зеленым мхом, а ноги покрывали серебристые пятна лишайника. Кончики острых мордочек были отбиты, и это придавало хищницам вид курносых подгулявших повес. Их раскосые удлиненные глаза, выполненные из зеленого кварца, словно бросали на Кошечку озорные взгляды.

Кошечка повернулась к доске для объявлений и поискала на ней что-нибудь на имя Плывущей Водоросли. Она обнаружила два письма. Одно — от Путника, сложенное в привычной манере, второе — от незнакомца, завязанное изящным узлом.

— Два письма, младший брат?

— Кажется, да.

Кошечка смотрела на аккуратно сложенные листки так, словно опасалась, что они вот-вот превратятся в когти злого длинноносого горного духа, которые вцепятся в нее.

Письма висели рядом. И оба адресовались Плывущей Водоросли, но это имя было написано разными почерками. Кошечка без труда узнала четкие детские иероглифы поклонника Касанэ. Другой почерк тоже сказал ей о многом — она помнила его с того далекого вечера, когда монахи, торговцы, сэнсэй Мусуси и ее враг из Тосы сочиняли стихи.

Передавая письмо паломника Касанэ, Кошечка вгляделась в темные фигуры людей, сновавших вокруг алтаря. Они вдруг стали казаться ей зловещими. Дрожащими руками беглянка развернула письмо врага. На тонком листке рисовой бумаги была изящно начертана первая часть связанного стиха, сочиненного более двухсот лет назад мастером Сэхаку. Княжна Асано дважды прочла эти строки в тусклом свете фонаря, стоявшего подле одной из каменных лис.

Он подписался: «Тот, кто желает служить вам».

Кошечка быстро сложила письмо. Пряча его в складку куртки, она увидела подходившего к ней Хансиро.

— Моя госпожа, — церемонно заговорил ронин.

Буря страха и ярости, вспыхнувшая в душе Кошечки, не позволила ей расслышать слов приближающегося врага.

Мусаси в своей книге «Огонь» писал, что голос — знак жизни. Он советовал кричать навстречу огню, навстречу ветру, навстречу волнам. Он советовал воину кричать перед тем, как поднять меч, и после того, как враг повержен.

Кошечка закричала и ринулась на Хансиро. Ронин успел среагировать на удар, но лезвие срезало одну из прядей его волос. Кошечка, брошенная вперед силой инерции, пронеслась мимо противника.

— Хороший удар, моя госпожа!

Хансиро сумел разглядеть, что Кошечка передала письмо деревенского увальня своей спутнице, молодой крестьянке. Возможно, княжна Асано только помогала чужому любовному делу. Лицо ронина из Тосы не дрогнуло, но искры радости вспыхнули в его глазах. Кошечке показалось, что враг торжествует победу.

— Бесстыжий негодяй! Убей меня, а потом смейся! — закричала она.

Хансиро поднял меч и встал в боевую позицию. Кошечка решила, что воин собирается нанести роковой удар, но в действительности Хансиро увидел, что к алтарю Инари приближаются нанятые слугой Киры местные головорезы. Ронин знал, что их наниматель прячется в Барабанной башне и корректирует действия наемников сигналами фонаря, но враги появились на арене борьбы раньше, чем он ожидал. Случайные паломники, оказавшиеся поблизости, благоразумно ретировались.

— Младший брат, берегись! — закричала Касанэ.

Кошечка шагнула вбок и укрылась за каменной лисой, где уже пряталась ее спутница. У княжны Асано не было времени на оценку ситуации. С одной стороны ее подстерегал охотник за головами из Тосы, с другой подходили бандиты с ножами и палками, скорее всего, люди Киры. А еще беглянка заметила в тени часовни молодого ронина, которого как будто бы видела раньше. Он тоже спешил к ней с воздетым мечом.

— Снимай сандалии! — прошептала Кошечка Касанэ.

Та не стала спрашивать зачем. Прячась за статуей, девушка явственно слышала крики врагов и звон стали. Барабаны, цимбалы, раковины, колокольчики и голоса монахов не заглушили этих звуков. Рыбачка сбросила сандалии и торопливо засунула их в рукава. Кошечка уже бежала к огненному ковру — она приняла решение.

— Святые люди еще не вобрали в себя жар! — крикнула Касанэ, когда поняла, что хочет сделать ее госпожа.

Касанэ была права: монахи все еще стояли плотной колонной возле главного входа в храм. Их фигуры словно колыхались и дрожали в волнах раскаленного воздуха и дыма. Только после того, как все они пройдут по углям, ослабив их жар, за ними последуют верующие.

— Некогда ждать!

Кошечка подняла соломенный канат и полезла под него, таща за собой крестьянку. Голоса монахов на мгновение дрогнули, они в ужасе взглянули на Кошечку. По толпе прокатился стон.

Кошечка услышала крик Хансиро:

— Держитесь дальше от Барабанной башни!

Потом она шагнула на угли.

— Иди медленно! — Кошечка не обращала внимания на тысячи следящих за ней глаз. — Ставь пятку твердо, плавно переноси тяжесть вперед и отталкивайся подъемом ноги.