Дорога Токайдо полностью

Однако теперь ронин понимал, что этой отсрочкой он экзаменовал прежде всего себя. Откладывая встречу, воин из Тосы пытался доказать себе, что глупая страсть вовсе не управляет им, как погонщик кобылой. Он пытался напрочь отречься от назойливых строк, вертевшихся у него в голове: «Как можно так тосковать о такой, как она? Сегодня я весь день безнадежно искал ее взглядом».

— Идиот! — выругал себя ронин из Тосы. Сверкающий клинок мягко скользнул в ножны. Длинный меч Хансиро так и остался лежать на шелковой подстилке. Хансиро не мог позволить себе продолжать полировку оружия в таком состоянии духа.

Он положил ладони на бедра, закрыл глаза и глубоко вздохнул. Сознание воина погрузилось в глубины его существа и затихло. После долгого ожидания ронин услышал далекий плеск, усиливающийся с каждым мгновением. Наконец словно горный поток пронесся по извилинам его мозга, оставляя после себя желанную пустоту и гул, похожий на дальний шум водопада.

Старый паломник решил пару дней погостить у родственника. Касанэ и Кошечка распрощались с ним. Обход залива был скучным и трудным. Потом беглянкам пришлось протолкаться весь час Змеи прихватив изрядный кусок часа Лошади, у заставы Араи.

Ожидание прошло в тревоге: застава находилась на границе провинции Микава, а этой провинцией управляли приверженцы князя Киры. Но когда Кошечка и Касанэ наконец добрались до контрольных ворот, они с облегчением обнаружили, что чиновники устали и не очень старательно проверяют бумаги простых людей.

К тому времени, как беглянки вступили в Футагаву, солнце почти село. Служанки из чайных домов громко окликали путниц и хватали за рукава, пытаясь прельстить их ужином из сырой рыбы и добрым глотком вонючего сакэ. Однако госпожа и служанка, не поддаваясь на уговоры, приобрели у какого-то мальчика горсть жареных каштанов и с аппетитом перекусили на ходу, шагая в толпе людей, направлявшихся к воротам храма.

Двор храма был забит паломниками. Рокот барабанов и громкое завывание труб, сделанных из морских раковин, заглушали гомон толпы. Священники школы Сингон готовились к удивительному обряду.

— Где здесь Инари-сама? — Касанэ пришлось прокричать эту фразу дважды, прежде чем Кошечка разобрала смысл вопроса.

— Не знаю. — Кошечка попыталась сориентироваться в людской толчее. Храм считался буддийским, но в путеводителе значилось, что на его территории расположен и небольшой алтарь, посвященный Инари, синтоистскому божеству риса, покровителю оружейников и рыбаков.

Кошечка проверила, цел ли ее кошелек, прикрепленный к висевшему на шее шнуру и спрятанный в глубине куртки: в этой толпе мелькало много подозрительных рож.

Она протянула Касанэ короткую соломенную веревку, и та взялась за свободный конец. Беглянки двинулись дальше, не столько противясь толчее, сколько позволяя ей увлечь себя.

Людской поток, закручиваясь по спирали, вынес путниц к центру двора, где пылала, разбрасывая искры, огромная груда почти прогоревших дров. Церемония шла уже много часов, но по мере приближения кульминационного момента все новые толпы паломников вливались в ворота храма, увеличивая давку. Пока Касанэ и Кошечка, работая локтями, проталкивались вперед, монотонный молитвенный напев зазвучал громче.

Он заполнил собой двор, отдаваясь в груди и голове Кошечки. Судя по силе звука, не меньше сотни монахов читали сутры, обращенные к Фудо, огненному божеству неколебимой силы. Огибая площадку, отделенную от толпы соломенными веревками, Кошечка время от времени различала за плечами собравшихся оранжевые и желтые одежды готовящихся к действу монахов.

Даже здесь, на большом расстоянии от костра, Кошечка изнывала от жара. Но монахи, замершие в непосредственной близости от языков пламени, казалось, не чувствовали никаких неудобств. И они, и зрители не сводили глаз со священного огня.

И все же толпа отшатнулась, когда костер рассыпался в жаркую груду пылающих углей. Искры огненными фонтанами взлетали в темнеющее небо и, вращаясь в потоках воздуха, падали на землю сверкающим дождем. Граблями с длинными ручками священники быстро разровняли площадку, соорудив пламенеющее пятно около двадцати сяку в диаметре.

— Алтарь Инари-сама там, — Кошечка показала рукой на часовню, удаленную от строений, группировавшихся вокруг главного храма.

Теперь, когда высокий костер стал багровым переливающимся ковром, в быстро сгущающейся мгле над ним отчетливо проступили красные тории, возле которых забелела соломенная крыша синтоистского алтаря. Прямо под ней Кошечка различила крошечные изваяния худых лис, сидящих на гранитных постаментах.

Кошечка и Касанэ двинулись к цели, пробираясь сквозь толпу. Вздохнув свободней, Кошечка обернулась и бросила взгляд на плотный сгусток гомонящей людской массы. Здесь, на периферии празднества, сновали лишь разрозненные кучки людей.