Дорога Токайдо полностью

— Это я хотел бы помочь вам, добрейший господин. — Тут камергер понизил голос и наклонился вперед, хотя «четыре правителя» за стеной шумели так, что никто не смог бы его подслушать. — Один писатель сказал: заниматься любовью с мальчиком — все равно что совокупляться с волком под осыпающимися лепестками вишни…

— …А ласкать проститутку — все равно что двигаться ощупью в темноте без фонаря под молодой луной, — закончил цитату Хансиро, удивляясь тому, что старый аристократ знает стихи Сайкаку, горожанина простого происхождения.

— Совокупление с волком требует большой силы. — Камергер извлек из недр своих многочисленных одежд маленький, закрытый пробкой кувшинчик и показал его Хансиро. — У меня есть эликсир, который помогает сделать каждую ночь любви долгой, как сама осень. Нужно лишь капнуть в воду его каплю, принимая ванну.

— Из чего же состоит это чудесное средство? — спросил Хансиро, предлагая старому аристократу трубку. Тот схватил ее с почти неприличной торопливостью. Кошечка поднесла уголек к трубке гостя и продолжала следить за тлеющим в ней огоньком на протяжении всей беседы.

— Вы помните слона, которого прислал «собачьему сёгуну» в подарок великий император Китая?

— Конечно. Это огромный зверь с ушами, похожими на крылья. Десять лет назад все только о нем и говорили. — Хансиро хорошо помнил проводку слона.

Из-за этого зверя все города на Токайдо были взбудоражены. Местные чиновники нанимали крестьян для очистки пути, чтобы диковинное животное не повредило ноги. Всех работников, которых смогли найти, согнали на постройку земляных мостов через реки. Сёгун запретил подпускать к дороге лошадей: считалось, что они своим ржанием способны напугать эту громадину. Горожанам приказали соблюдать тишину во время его сна.

Да, в памяти Хансиро нашлось место для слона, который и по сей день коротал свой век при дворцовой усадьбе Токугавы Цунаёси в Эдо.

— Это самое необыкновенное из животных, — продолжал камергер, глубоко затягиваясь.

Кошечке показалось, что сейчас, когда облако табачного дыма постепенно наполняет дряхлеющие легкие аристократа, старый придворный ощущает полноту жизни настолько, насколько вообще способен к этому. Счастливее он вряд ли когда-либо был или будет. Она понимала камергера и до некоторой степени сочувствовала ему: на дороге Токайдо Кошечка узнала, что самое мелкое удовольствие становится величайшим наслаждением, если ты долго его лишен.

— Мочу этого животного собирают и хранят, — произнес камергер таким тоном, словно сообщал Хансиро государственную тайну.

Взглянув на ронина, Кошечка уловила едва заметный оттенок веселья в бесстрастном выражении его лица. Это поразило молодую женщину так же, как если бы каменная статуя Дзидзо вздрогнула при ней от укуса осы. Хансиро, должно быть, как и Кошечка, представил себе несчастного слугу, вынужденного бежать с бочонком под брюхом слона каждый раз, когда огромный зверь вздумает опустошить мочевой пузырь.

— Известный предмет слона огромен, как мачта рыбачьей лодки, — продолжал камергер. — Поэтому неудивительно, что моча этого животного не имеет себе равных в этом непрочном мире как средство для укрепления мужской силы.

— Можем ли мы предположить, что вы имеете при себе немного этой чудесной жидкости?

— Как вы понимаете, спрос на нее очень велик. Ее стремятся заполучить знатнейшие люди страны. Но поскольку вы являетесь такой редкостной по красоте и благородству манер парой, я готов расстаться ради вас со своим последним флаконом этого эликсира.

— Ваша щедрость намного превосходит наши малые достоинства.

Камергер взмахнул рукавом, выражая вежливое несогласие с Хансиро. В следующий момент гость подскочил на месте: в соседней комнате кто-то упал, и от сильного удара стенки комнаты задрожали в пазах. Должно быть, принесли ванну, потому что к взрывам смеха и громкой музыке примешался плеск разбрызгиваемой воды.

— Четыре горожанина, которые веселятся за соседней дверью, будут в высшей степени разочарованы, если упустят случай воспользоваться вашим великодушным предложением, — сказал Хансиро. — Божество богатства улыбнулось им, и они смогут гораздо лучше отблагодарить вас, чем два скромных странника-бедняка, которых вы видите перед собой.

— Благодарю вас за совет. — Камергер понял, что получил отказ, но тем не менее просидел за низким столиком для игры в го весь час Собаки, рассуждая о классической поэзии с таким пылом, словно только для того и явился.

Кошечка не сердилась на старика: она предпочитала терпеть его общество, чем оставаться наедине с Хансиро, и с удовольствием сбежала бы в город вместе с Касанэ, но опасалась вызвать пересуды тех, кто считал ее учеником-любовником грозного самурая.

Когда старый аристократ наконец откланялся, Кошечка не удержалась и лукаво взглянула на Хансиро, прикрыв лицо рукавом. Она была поражена: лицо воина осветила ответная улыбка. На одно мгновение полумрак полной теней комнаты словно озарился незримым огнем. Глупость старика-придворного сблизила мужчину и женщину.