В его фразах таилась энергия чувственности. Кошечке казалось, что гибкая кисть Хансиро, замирающая на каждом штрихе, выводит слова любви не на бумаге, а на ее коже. Влюбленные не обращали внимания на приглушенный смех за стеной, но он усиливал колдовское очарование этой ночи.
— Как хорошо ты это делаешь! — воскликнула вдруг Касанэ. Ритмичное шуршание спальных одежд стало чаще и громче, и наконец по гостинице разнесся пронзительный женский крик. Что-то бухнуло в стену — Касанэ, должно быть, отбросила подушку. Обычные для подобных гостиниц ночные звуки — музыка, смех и разговоры гостей — на несколько мгновений затихли, потом возобновились опять.
Кошечка и Хансиро знали, что их любовь станет короткой и они должны жить настоящим: будущее всегда ненадежно, а их — беспросветно темно, ибо они встают на путь мести, от которой Кошечка не может отречься. Они могли бы переписываться всю ночь, но оба понимали, что должны попытаться заснуть: им предстоят тяжелые дни.
Княжна и воин одновременно сожгли исписанные листы на жаровне, потом развязали друг другу пояса. Когда Кошечка сбросила одежду, Хансиро покрыл поцелуями каждую царапину, каждый ушиб, каждый след соприкосновения гибкого тела молодой женщины с камнями. Потом прижал любимую к себе и провел пальцами вдоль позвоночника сверху вниз, снимая с него усталость и напряжение.
Княжна Асано и
Мысль о том, что, возможно, они обнимают друг друга в последний раз, придала их страсти нежную остроту. Медленно и плавно, наслаждаясь каждым движением, они отправились вместе по устланной шелком дороге. Влюбленные ненасытно ласкали друг друга и отвечали на ласки, пока фонарь, который они несли, не превратился в сияющую луну. Потом они лежали, сплетясь ногами, до утреннего звона колоколов.
— Путешествие кончается. Мы дарим друг другу луну на память, — прошептал Хансиро.
— Сегодня, — произнесла Кошечка и с печальной улыбкой взглянула на воина.
Сегодня, если позволит судьба, они войдут в Западную столицу. Там они, может быть, отыщут Оёси Кураносукэ. Путь преодоления преград закончится, начнется путь мести.
Уже возле городка Кусацу путники явственно ощутили близость Киото: водостоки на краях крыш сделались менее глубокими, а сами крыши стали более пологими. Носильщики грузов и
Касанэ сдала в лавку свой изысканный наряд и опять оделась, как слуга
Мужскую одежду носили сейчас самые изысканные модницы обеих столиц, и поэтому Путнику наряд Касанэ казался очень современным, дерзким и неотразимо привлекательным. Девушка подобрала сзади подол своего нового жесткого халата цвета кедра, открывая волнующие округлости. Узкий пояс ее был низко опущен на бедра, а пышная метелка волос задорно торчала над головой.
Сам Путник щеголял в той одежде, которую купил, когда решил изменить внешность. Письма Касанэ он зашил в подкладку куртки, чтобы они согревали ему сразу и душу, и тело.
Рассказывая любимому выдуманную историю своей жизни, Касанэ говорила громко, чтобы Кошечка могла ее слышать. Но как только рядом оказывался какой-нибудь прохожий, девушка умолкала, словно пойманная на чем-то постыдном. Ее рассказ развлек Кошечку и Хансиро и совершенно очаровал Путника, скрасив маленькому обществу дорогу от Минакути до Кусацу.
Касанэ вовсе не собиралась говорить молодому крестьянину что-либо о своей госпоже и цели ее путешествия. Любовь — приятнейшая из человеческих слабостей, но верность своему господину или госпоже выше бренных страстей. Кроме того, открыв возлюбленному, как она оказалась спутницей княжны Асано, дочь рыбака вынуждена была бы рассказать, что, будучи похищена морскими разбойниками, она едва не сделалась дешевой шлюхой, а потом участвовала в подделке документов, кражах и убийствах. И тогда в конце концов неминуемо выяснилось бы, что Касанэ помолвлена, и не с кем-нибудь, а с человеком, живущим в той же деревне, что и ее разлюбезный Путник.
Кошечка слушала Касанэ с веселым удивлением. Творческие способности служанки произвели на нее впечатление: Касанэ в своем вымысле углубилась в дремучее прошлое и усложнила рассказ множеством побочных дополнений.
Дочь рыбака оживила в памяти историю самых выдающихся семейств своей деревни и примешала к ней кое-что из сюжетов пьес театра Ситисабуро.
