Хансиро решил, что настало время остановиться, выпить чаю и подать к нему на закуску немного увещевательных слов. Он подвел своих спутников к открытому чайному ларьку. Касанэ и Путник робко присели на край слишком высокой для них скамейки, а Хансиро встал перед ними, подперев руками бока.
— Вспомните поговорку — рукав касается рукава только потому, что так предназначено заранее, — сказал он. — Вы соединились вчера, потому что так велела судьба.
Хансиро потер рукой подбородок, сам он плохо верил в то, о чем говорил. Потом
— Как твое имя, и с кем ты обручен?
— Меня зовут Синтаро. — Тут молодой крестьянин смутился, он не мог вспомнить имя своей будущей жены. — От меня ожидают, что перед весенней посадкой риса я женюсь на дочери Сабуро из Сосновой деревни.
Касанэ так побледнела, что Кошечка испугалась, как бы та не свалилась со скамьи, и положила руку девушке на плечо, чтобы привести ее в чувство.
— Я и есть эта дочь Сабуро. Меня зовут Касанэ. Я помолвлена с Синтаро из Тенистого пруда.
Молодой крестьянин открыл рот от изумления и густо покраснел.
— Какой же я все-таки дурак! — Он соскочил со скамейки, уперся в землю кулаками и поклонился, ударившись о них лбом. — Мое бессердечное равнодушие к вашему великому несчастью непростительно. Ты и твой брат, Касанэ, должно быть, давно считаете меня бездушным негодяем.
— Тебе незачем волноваться, ты же не знал, что с нами случилось, — ответила Кошечка за Касанэ. Та сидела молча, и в ее взгляде радость боролась с тревогой.
Тут служанка принесла им чай, который все четверо пили молча. Хансиро и Кошечка пытались предугадать, насколько новый оборот ситуации усложнит их задачу. Касанэ перебирала в мозгу сложный набор собственных выдумок, соображая, как повлияют они теперь на ее отношения с возлюбленным, представшим пред ней в новом свете. Синтаро же был просто ошеломлен тем, что его угораздило влюбиться в женщину, на которой он обязан жениться.
Кошечка быстро допила чай и встала. Несмотря на все наставления отца, матери, няни и советника Оёси, нетерпение оставалось ее главным недостатком.
— Не пора ли нам в путь? — Она вскинула на плечо
Городок Оцу оказался шумным и многолюдным местечком. Его лавки и гостиницы придвинулись так близко к берегу озера Бива, что мачты рыбачьих суденышек, прогулочных лодок и паромных плоскодонок, вытащенных на берег, словно росли из соломенных крыш. С занавесок, циновок и с флагов-вывесок лавок путникам всюду улыбались забавные черти в одежде
Черт, ставший священником, нес зонт на спине, деревянный посох в правой руке и подписной лист для пожертвований храму — в левой. На груди у него качался колокольчик в форме перевернутой чашки. Рисунок выглядел грубым, но очень смешным, и Оцу славился этими картинками.
Касанэ и Синтаро остановились купить еды на ужин, а Хансиро и Кошечка поднялись по длинной каменной лестнице, которая вела к храму Мидера. За долгие века существования этих ступеней земля под ними осела, и теперь все плиты покосились. Подошвы бесчисленных поколений вытерли в камне широкие углубления. Темно-зеленый мох покрывал ступени там, где ему не мешали расти люди. Корни придорожных деревьев вросли в трещины и углы древнего сооружения. Эти корни, искривляясь и скручиваясь, так глубоко проникали в свои щели, что казалось, они составляют одно целое с камнем.
На высоком холме над озером Бива Кошечка и Хансиро оставили свои кисточки для письма в глиняной вазе, уже заполненной подобными подношениями. Влюбленные всей округи и соединившие в дороге сердца люди не хотели, чтобы кисти, которые перенесли на бумагу их сокровенные тайны, выводили еще что-то после строк любви. Пусть лучше священники сожгут их из уважения к выполненной ими службе.
Ветер раздувал куртки и
Они долго смотрели с выступа скалы на спокойную воду озера, синевшего далеко внизу. Лодки, качавшиеся на мелких волнах, казались игрушечными корабликами в лохани для стирки белья.
— Трудно представить там бурю, — сказала Кошечка.
Она вспомнила легенду о женщине, страстно влюбившейся в монаха. Тот пообещал влюбленной, что уступит ее желаниям, если она семь ночей подряд будет переплывать озеро Бива в бочке, гребя одним веслом.
Хансиро понял, о чем думает его любимая. Героиня старого предания почти добилась своего, но на седьмую ночь внезапно началась сильная буря, которая утопила бочку вместе с отважной красавицей. Местные жители уверяли, что в каждую годовщину ее смерти озеро Бива бушует. Кошечка опасалась, что тоже может погибнуть, не достигнув цели.
— Сеть неба груба, и ее ячеи широки, но рано или поздно в нее попадает все. Кира будет наказан, — сказал воин из Тосы.
— Боюсь, что я пытаюсь поймать луну в воде, — отозвалась Кошечка.
