Дорога Токайдо полностью

Кошечке в определенном смысле было даже приятно, что ее приняли за человека из темных слоев общества: она сразу почувствовала себя свободной, независимой и опасной. Беглянка уже имела возможность наблюдать за тем, как Мусуи договаривается с хозяевами гостиниц и чайных лавок, и в общих чертах поняла, как это делается. Звон серебра и меди в рукаве приводил ее в восторг. Мысль о том, как она и дальше будет спрашивать о цене вещей, считать монеты и протягивать их продавцам, радостно волновала ее.

Листая путеводитель, Кошечка шарила глазами по лоткам, пытаясь определить, где продают оружие, но ничего подходящего не обнаружила. Иметь при себе мечи, нагинаты и копья было разрешено только людям из самурайского сословия. Оружейники, должно быть, торговали своим товаром втайне от любопытных глаз на каких-нибудь боковых улочках. Кошечка не осмелилась привлечь к себе внимание расспросами.

Ее первыми покупками стали большой темно-синий платок для узла-фуросики, прочный посох и широкополая бамбуковая шляпа. Чтобы скрыть свое лицо, Кошечка тут же надела ее на голову. Надпись сэнсэя «Мы вдвоем идем по святым местам» сделала ее старую шляпу слишком заметной, и Кошечка оставила ее в гостинице. Она сожалела, что ей пришлось расстаться с таким оригинальным образцом каллиграфии: ей так хотелось иметь при себе что-нибудь на память о Мусуи.

Из связок соломенных сандалий, висевших вокруг старой торговки, Кошечка выбрала восемь штук по десять медных монет каждая и принялась заворачивать их в платок, но Касанэ протянула руку и забрала у нее покупки. Мир возвращался в нормальное состояние: кто-то другой взялся таскать за Кошечкой ее вещи.

Затем молодая женщина купила еды в дорогу. Она не собиралась стряпать сама, она теперь знала, что кухонная прислуга в гостиницах может готовить еду из продуктов, которые приносят гости, желающие сэкономить деньги. А здесь продавалось поразительно много всяких вкусных вещей.

— Сюда! Сюда! Знаменитые тоцукские креветки! Принесите их домой! Побалуйте своих родных!

Касанэ была потрясена еще больше Кошечки. Она никогда не видела так много еды. Деревенская девушка не умела читать и потому не знала, что лежит в красиво оформленных и украшенных ярлычками пакетах с местными деликатесами, которыми славилась Тоцука. Она только знала, что все безумно дорого стоит.

Касанэ изумленно смотрела на то, как ее новый хозяин покупает маринованный имбирь, тоцукских креветок, сушеных летучих рыбок, вплетенных по горизонтали в соломенный шнур, и рисовые пельмени, начиненные подслащенной бобовой пастой, завернутые в тонкие, как бумага, оболочки бамбуковых ростков. Сырой рис и чай Кошечка тоже не оставила без внимания, но только самые дорогие сорта.

Когда беглянка приобрела зубной порошок и зубную щетку из ивовой ветки, торговавшая ими женщина низко поклонилась и протянула ей поощрительный подарок — пакетик зубочисток. Такой подарок назывался омакэ.

— Вы приносите счастье продавцу! — сказала женщина. Этот скромный подарок обрадовал Кошечку так, как не радовало ни одно дорогое подношение богатого клиента.

Затем Кошечка купила чернильную палочку, камень в простой деревянной шкатулке и кисти в бамбуковых трубках. Ко всем приобретениям она добавила еще и кремень, и черепаховый гребень, и темно-синюю набедренную повязку, такую новую, что ткань ее приятно хрустела.

Она купила на четыре медных монеты табака сорта «Ива», пачку дешевых бумажных носовых платков и складной кошелек для них из плотной бумаги, затем выбрала себе дорожный плащ-дождевик из бумаги, пропитанной соком хурмы, который делал одежду непромокаемой. Кошечка улыбнулась, когда торговец набросил на них маленькое полотенце — омакэ.

Свою последнюю покупку — две соломенные циновки — Кошечка привязала к сундуку Касанэ.

К тому времени, когда молодая женщина закончила обход рынка, фуросики ее так раздулся, что почти скрыл Касанэ от людских глаз. Крестьянка не могла опомниться от изумления: она никогда не видела такого мотовства. Ее новый хозяин, судя по всему, был из тех людей, которые ходят с фонарем в лунную ночь.

Наемные продавцы и торговцы-хозяева упаковывали товары в корзины и тушили фонари. Кошечка услышала скрип деревянных осей — крестьяне увозили нераспроданные продукты на своих громоздких ручных тележках. Рынок пустел.

Кошечка знала, что искать ночлег в Тоцуке ей нельзя. Люди Киры, должно быть, обошли с ее портретом все гостиницы и постоялые дворы. Сын Киры, князь Уэсудзи, имел достаточно слуг, чтобы расставить их на каждой из пятидесяти трех станций между Эдо и Киото, не отзывая телохранителей своего отца.

Черная полоса неба между карнизами зданий была усыпана звездами, и дождя вряд ли следовало ожидать. Сегодня, пожалуй, можно будет заночевать на территории какого-нибудь местного храма в одном из его заброшенных помещений — в часовне или под навесом, укрывающим колокол.

Кошечка бросила взгляд на Касанэ. Та выглядела совсем молоденькой и была все еще сильно напугана. Мозоли на ее руках сказали Кошечке, что крестьянка недолго была шлюхой.