— Ты не сама продала себя тому торговцу женщинами, верно?
— Нет, господин, не продала, — ответила Касанэ так тихо, что Кошечка едва смогла слышать ее.
— Тебя что, похитили?
— Да, господин. — Касанэ ненадолго умолкла, решая, продолжать ли, потом пробормотала: — Всех других убили.
— Кого других?
— Из моей деревни. Нас было восемь человек, мы шли к великому алтарю в Исэ. — Касанэ смущенно замолчала: она не хотела привлекать внимание важного господина к своей ничтожной особе.
Кошечка отвернулась, давая понять, что не хочет дальше выслушивать россказни этой дуры. Она не хотела ничего больше знать об этой грязеедке, опасаясь, что почувствует себя обязанной помочь никчемной деревенщине. Кошечке в ее положении только чужих неприятностей не хватало. Она и так уже чувствовала себя виноватой, что воспользовалась грязными деньгами девчонки. Впрочем, Кошечка тяготилась недолго. Она успокоила свою совесть решением, что оставит Касанэ связанной возле дома каких-нибудь приличных людей. Тогда с этой гусыней будет возиться кто-нибудь другой.
Кошечка купила дешевый фонарь с шестом для переноски, складной бумажный зонт и несколько запасных фитилей, скрученных из бумаги. Потом она остановилась возле штабеля круглых деревянных бочонков с различными маслами. Торговец маслом, стоя среди своего товара, сосредоточенно чесал спину длинной ручкой мерного ковша.
— Где расположен ближайший храм? — спросила Кошечка, вежливо дождавшись момента, когда он, оторвавшись от своего почтенного занятия, стал наливать ворвань в бамбуковую трубку.
Торговец качнул меркой на запад.
— Но вам, уважаемый господин, лучше пойти к алтарю, что стоит на главной дороге к Эдо, — сказал он. — Алтарь посвящен божеству богатства Дайкоку и его волшебному деревянному молоту. Там всегда полно народу. Жирные дельцы так и толпятся там, хлопая в ладоши перед изображением своего божества. У них толстые кошельки.
Продавец многозначительно посмотрел на Кошечку:
— А у храма сейчас трудные времена. Там даже своего священника нет. Синтоистский монах по временам одевается служителем Будды и приходит туда служить буддийские молебны.
Кошечка нетерпеливо дернулась и уже хотела пожелать разговорчивому торговцу доброй ночи, но потом передумала:
— Значит, в храме никого теперь нет?
— Разве что мертвецы, — продавец усмехнулся и вытер запачканную маслом руку полой тяжелого черного фартука. — Во времена дедушки моего деда этот храм славился своими воинами-монахами, умелыми бойцами на копьях. Кладбище во дворе набито костями изучавших Путь воина молодых дураков, которые приходили туда и вызывали монахов на бой.
— Спасибо, — поклонилась Кошечка и, пятясь, отошла от ароматного прилавка. Когда продавец уже не мог видеть ее, беглянка повернула обратно и, прячась за стенами домов, направилась к храму.
Шагая по темной дороге, Касанэ сохраняла на своем круглом лице выражение терпеливой покорности судьбе. Вряд ли новый хозяин ведет ее в безлюдное место только затем, чтобы изнасиловать и убить. Касанэ допускала такую возможность, но сомневалась в ней. Она была по натуре застенчивой и скромной девушкой и только в последние несколько дней стала считать себя предметом торговли.
Эту деревенскую девочку убийца пощадил не ради ее прелестей, но ради барыша. Прикинувшись честным владельцем лодки, он утопил односельчан Касанэ в море, а ее с выгодой продал другому негодяю. Сводник дважды продавал Касанэ хозяевам гостиниц, а потом оба раза выкрадывал. Он сделал бы это и в третий раз, если бы в дело не вмешался таинственный и опасный незнакомец. Теперь этот новый хозяин, конечно, тоже использует Касанэ как товар: никто ведь не оставляет лежать без употребления то, что можно обменять на деньги. И не уничтожает зря.
Прежде Касанэ никогда нигде не бывала и не удалялась от родной деревни дальше пределов слышимости ее барабанов. Этот господин не был похож на морского разбойника или сводника. Во-первых, он очень молод, а во-вторых, конечно, большой транжира: хотя луна только начала убывать и висела почти над головой, он зажег фонарь.
Касанэ несла
Заброшенный храм находился за рисовыми полями, среди крутых складок высоких холмов, покрытых слоями густого тумана. Заглядевшись на мелькавшие вдоль дороги силуэты стволов, Кошечка едва не пропустила тонкий гранитный столбик, отмечавший поворот на заброшенную тропу. Когда женщины осторожно ступили на нее, деревья и кусты сомкнулись вокруг них, как ловушка вокруг добычи. Послышалось тявканье лисы. Что-то зашуршало в черной глубине подлеска. Касанэ остановилась так резко, что Кошечка едва не налетела на ее спину.
— Там привидение! — прошептала Касанэ.
— Не стой столбом, простофиля!
