В ночной тишине собственный голос показался Кошечке грубым.
Она вспомнила о доброте Мусуи и ощутила себя полным ничтожеством. Ей вспомнился мягкий упрек
В ярком свете луны на щеках Касанэ блестели слезы. Ее губы дрожали. Сжимаясь от страха, деревенская девочка на ощупь пробиралась по темной каменистой тропе. Дунул ветер, и обе девушки услышали звук, похожий на стук кости о кость.
Касанэ вскрикнула и отшатнулась: что-то длинное и высокое выступало из стелившегося по земле тумана. Она скорее почувствовала, чем разглядела в темноте под деревьями другие такие же фигуры.
— Могильные камни, — тихо сказала Кошечка и крепче сжала в руке посох.
Из тумана поднимались ряды каменных памятников, сотни которых теснились на склонах холма. Установленные возле них длинные деревянные похоронные дощечки — их был целый лес — застучали друг о друга под новым порывом ветра.
Кошечка и Касанэ шли сквозь строй гранитных столбов и плит с вырезанными на них оскаленными львами и грозными лицами буддийских царей-стражей. В тумане памятники казались безмолвным окаменевшим войском.
Свет фонаря вдруг сделался ярче, потом пламя светильника заморгало, и через несколько секунд потухло совсем.
— Он сказал, что масла хватит на два часа! — Кошечка была в ярости, низкий торговец обманул ее. Она знала, что негодяй, скорее всего, уже свернул свою торговлю и отправился восвояси, но все равно была готова сейчас же помчаться обратно в Тоцуку, как следует треснуть подлеца посохом по башке и потребовать обратно свои деньги.
Касанэ прижалась к хозяину и ухватилась за его рукав.
— Не будь дурой! — Кошечка почему-то произнесла эти слова шепотом. — Когда наши глаза привыкнут, мы найдем дорогу при луне.
Касанэ не осмелилась сказать, что теперь могучие кедры почти полностью заслоняют от них лунный свет. По-прежнему цепляясь за рукав Кошечки, крестьянка стала озираться по сторонам, пытаясь что-нибудь разглядеть.
— Вы видите это? — прошептала она.
— Да, — пробормотала Кошечка. Она неожиданно ощутила, что соседство Касанэ успокаивает ее.
Вдали вспыхнул огонь, потом светящаяся точка стала менее яркой, расширилась и превратилась в свет фонаря. Могильные плиты отбрасывали внутрь светлого пятна остроугольные тени, которые корчились на земле, словно обрезки ночи.
Три огромные темные фигуры то нагибались, то снова выпрямлялись в этом желтом дрожащем пятне. У них были острые лисьи уши!
— Где? — это слово пронеслось среди могильных камней как призрачный обрывок долетевшего из глубин прошлого разговора.
— Вот здесь! — ответный голос звучал беспокойно и подавленно.
— Свети же, ты, ночной горшок!
— Две за одну ночь — до чего нам везет! — новый голос звучал так, словно его обладатель хватил для храбрости чего-то крепкого, скорее всего, самогона из батата: выговор был слишком груб для человека, который мог позволить себе роскошь побаловаться
Кошечка услышала ритмичный стук дерева о камни и увидела, как кривые тени двух мотыг взметнулись вверх и опустились на памятник. Она снова подумала, не вернуться ли в Тоцуку, но отказалась от этой мысли. Гостиницы там уже плотно закрыты до утра деревянными щитами. Даже если она заночует в каком-нибудь сарае, утром ей опять придется соображать, как ускользнуть от людей Киры. Но от мысли, что придется провести ночь рядом с такими подонками, у нее пробежали мурашки по коже. Оставалось одно — прогнать незваных соседей.
Княжна без напряжения сжала посох обеими руками и подняла его как длинный меч — почти параллельно телу и слегка отклонив верхний конец от себя. Чувствуя, как удары сердца громко отдаются у нее в ушах, Кошечка двинулась вперед, ставя одну ногу наискось перед другой — шагом «ножницы на воде», применявшимся в бою на мечах. Она сосредоточилась на том, чтобы упорядочить свои мысли и дыхание, и вдруг почувствовала, как кто-то сильно дернул ее за рукав. Кошечка мгновенно повернулась — и потянула за собой что-то тяжелое. Она нанесла посохом мощный удар назад и вниз, но в последний момент замедлила движение рук. Удар посоха был болезненным, но не причинил вреда Касанэ.
Крестьянка крепко зажмурилась и вцепилась в куртку Кошечки обеими руками. Она решилась скорее умереть от руки своего нового странного хозяина, чем отпустить рукав.
— Отцепись от меня, дура! Жди здесь! — прошептала Кошечка, пытаясь оторвать Касанэ от себя.
— Не покидайте меня, господин! — заговорила Касанэ еле слышным прерывающимся голосом. — Убейте меня, только не оставляйте здесь одну с нечистой силой!
Кошечка увидела, как исказилось лицо крестьянки: девчонка была на грани истерики. Она сильно встряхнула Касанэ за плечи:
— Я вернусь. Я только хочу выяснить, кто там.
— Это черти или привидения!
— Я в этом сомневаюсь. По-моему, это люди, и они занимаются скверными делами.
