Как я и предполагала, как только я покинула кабинет физиотерапии, серое вещество начало усиленно производить синапсы и строить нейронные связи. Повинуясь чувству, я развернула в голове карту событий расследования: лаборатория, где пять самоотверженных мастеров под микроскопом «подковывают блоху», а точнее «Принцессу». Они тратят массу умственных усилий и задействуют мелкие моторные функции, чтобы достичь идеальной огранки и ровного блеска. Когда работодатель награждает их за проделанную работу, мастера остаются недовольны мнимой прибавкой и продают свою душу золотому тельцу. Неудивительно, что тот забирает их души, продвигая заветные грани дальше по списку, к еще более дешевой душе, несмотря на ее мнимое богатство. Только вот грани доходят не все – одной «Принцессы» не хватает. Могло ли подобное случиться? Очень маловероятно.
Процедура пошла мне на пользу, я внезапно почувствовала себя умудренной старицей, как та, что встретилась мне в коридоре. Чувствуя, что ядро расследования нащупано мною верно, я с радостным трепетом выбрала в меню легкий ужин и попыталась заказать его в номер.
Оказывается, не все в этом санатории работает как часы. Прождав около часа свою еду, я не выдержала и спустилась в столовую, выполненную в том же стиле, что и все здание: просторные помещения и мелкая мебель. К счастью, посетителей было немного. Знакомая старушка сидела в компании молодого мужчины и, кажется, не заметила меня из-за его спины. Это порадовало. Когда это я стала избегать общения с людьми?
Всего пятнадцать минут мне удалось посидеть в тишине. А потом случился казус.
– Добрый вечер, милочка. – Старушка добродушно улыбалась, присаживаясь ко мне за столик. – Я вас обещала познакомить с моим сыном…
Я подняла голову и увидела перед собой темноволосого мужчину, чьи глаза скрывали темные очки, а шею, верхнюю часть тела и левую руку покрывала шерстяная накидка, и это в летнее время!
– Дорогой, присаживайся рядом. – Старушка очень хотела произвести приятное впечатление, но только непонятно на кого: на меня или на сына?
Мужчина молча сел, и я сквозь затемненные стекла почувствовала на себе его оценивающий взгляд. Кстати, очень знакомое ощущение, где-то я его уже испытывала.
Я присмотрелась к его руке. Холеные пальцы выдавали артистичную натуру, но женщина упоминала его как бизнесмена. Кольца на руке не было, значит, не женат, хотя не факт в наше-то время.
Я мимолетно скользнула по его лицу и шевелюре, и мне что-то в этом образе не понравилось. Точно! Именно такие парики я видела в салоне у Светки, слишком красивые, слишком ухоженные и уложенные для настоящих волос.
– Роман, дорогой, я могу вас оставить, если девушка не возражает? – Старушка так комично зажала губу, словно допустила какую-то оплошность, и мое плохое настроение вмиг улетучилось.
«Роман, значит… Парик, ухоженные руки, галантный стиль, очки, прикрывающие цепкий взгляд мецената… А что-то умнее ты не мог придумать? Зачем тебе, Родионов, столь радикальные меры, чтобы встретиться со мной?»
Мужчина досадно покосился на свою «мать», и мне стало смешно. Я сделала вид, что не заметила ошибку в заученном тексте женщины, и продолжила медленно есть свой рис с котлеткой, наблюдая за дальнейшим развитием событий. Алмазы никак не отпускали меня…
Вероятно, его появление в этом месте не случайно, и почему в таком виде? Конечно же, он попытается узнать от меня, где камни. Интересно, Барышкин отдал ему аванс?
Пока я прокручивала план по разоблачению Родионова, старушка мило откланялась, оставив нас наедине. Очень вовремя…
Я доела свое блюдо и принялась за десерт в виде запеканки, не обращая внимания на молчание моего соседа, давая ему самому раскрыть себя.
Наконец он заговорил.
– Татьяна, я вынужден просить помощи. – Голос слышался надсадно. – Вы же узнали меня?
– К чему все эти дешевые актерские постановы? – Запеканка на редкость оказалась сочной и вкусной.
– Я скрываюсь от полиции. – Он немного ссутулился. – Только вы можете мне помочь.
– Вы? От полиции? Что же такое произошло?
«Видимо, его Винсенты и Абсенты все-таки где-то наследили, ведь невозможно так долго нарушать закон, оставаясь на свободе».
– Я проник в салон Барышкина, – тихо начал он, чем вызвал мое удивление. – На днях Степан Петрович вернул мне весь аванс. Я не ожидал, что он откажется от сделки… Ведь мы договорились.
– После того как вы его шантажировали и поставили под угрозу жизнь? Я бы тоже отказалась…
– Я просто нервничал тогда, – начал он оправдываться. – Но вы же знаете, Татьяна, что я всегда старался помочь расследованию! Помните, как мы выслеживали того ювелира?
– Путем моего похищения и последующей его смерти? – Такое не забудешь. – А потом оставили меня в номере с трупом, чтобы я сама оправдывалась перед полицией?
– Все ведь хорошо закончилось…
– Не для Белоусова!
– Но вы же на свободе! – Он говорил так цинично, словно гибель человека для него ничего не значила, хотя чему я удивляюсь… – А помните, как я помог вам тогда, на скалах?
