"Хорошо, что она вышла", — сказал Кол Толику, когда они остались вдвоем. — "Ты тоже это понял?". — "Ага. Такой видак лучше с другими бабами смотреть. С чужими и не такими правильными". "Наоборот — с ПРАВИЛЬНЫМИ лучше смотреть, — подкорректировал Толик. — С теми, кто все правильно понимают, правильно себя ведут и не сопротивляются, как девушки-физики. И берут инициативу в свои руки". — "Ага, и не только инициативу!". — "И не только в руки!". — "Ага!". Они засмеялись. Француженка Николь из фильма, безусловно, была правильной женщиной. Но где найти такую в реальной жизни?.. В реальной советской жизни, будь она неладна… Сквозь гайморитный бубнеж перевода продрались звуки какой-то возни на первом этаже — как будто кто-то с кем-то боролся или двигал диван. Потом донесся сдавленный голос Ники: "Перестань!..". Затем все стихло, но через несколько мгновений Ника крикнула уже громче: "Не надо, пожалуйста!..". И тут же послышался шлепок. "Чего они там делают? — спросил Толик, следя за очередным соитием Николь и удачливого юнца. — Диван, что ли, двигают? Чего его двигать, он того и гляди рассыплется…". "В жмурки, наверное, играют", — ответил Кол, не отрываясь от мутноватого черно-белого копошения на экране. Первый этаж пересекли быстрые шаги, хлопнула дверь. Опять воцарилась тишина, через какое-то время безжалостно убитая скрипом чертовой лестницы. Перс поднялся в видеозал одинокий и недовольный. "А где Ника?", — поднял на него глаза Тэтэ. "Домой ушла, — буркнул Перс и помассировал щеку. — Да ну ее!.. Тоже мне — царевна Несмеяна! "Пить не буду, кино смотреть не буду!..". Пусть дергает восвояси". Он плюхнулся на бабкину кровать: "Ну, что тут у вас? Пацан снова раздвинул тетке горизонты и показал земную ось?".
Вкусив полной мерой западного алкоголя и разврата, чувствуя тянущую боль в мошонке, Толик, вернувшийся домой практически взрослым мужчиной, тем не менее, понял, что не только хмель "чинзано" окончательно покинул по дороге с дачи его голову. Душу его так же бесследно оставила решимость выполнить свою часть сделки с Персом. Эта решимость пропала, растворилась в морозной тьме январского вечера, как пар от дыхания. Нет, не сможет Толик стащить дедовские награды и отдать их Персу. Он уяснил это, закрывшись в своей комнате, повсюду преследуемый веселыми, строгими, внимательными взглядами деда на фотографиях. Или все-таки сможет? Или стоит рискнуть? Ведь бейсболка же… Но если все откроется, и родители узнают?..
Проболтавшись все воскресенье флюгером на ветрах своих сомнений и опасений, утром в понедельник Тэтэ, раздираемый соблазном и страхом, все же уступил страху разоблачения и возмездия. Сунув в "дипломат" бейсболку, которую предстояло возвратить Персу, он поплелся в школу. Ощущения у него при этом были такие, будто он уносит из дома родное существо — щенка, например, которого собирается продать на Птичьем рынке или просто выбросить на улицу. Хорошо хоть, что шагавший рядом Венька не задавал лишних вопросов и вообще помалкивал, безуспешно пытаясь разжать челюсти, склеенные ириской "Золотой ключик".
На перемене после первого урока Перс догнал Тэтэ в коридоре и, дохнув ему в ухо жарким нетерпением, спросил: "Принес?". — "Нет…". — "Почему?..". Толик сглотнул слюну, посмотрел на паркет у себя под ногами, поднял голову и ответил: "Сегодня не получилось. Завтра принесу". "А, ну хорошо, — легко согласился Перс. — Пусть будет завтра. Мы как раз в конце недели с этим пацаном из ГДР должны встретиться, так что завтра, Анатоль, жду от тебя обещанных "железок". Кстати, а ремешок — вот он!.. (Перс распахнул пиджак и похлопал себя по талии). Как только принесешь мне "железки", сразу сниму и отдам тебе ремень". — "Штаны не свалятся?". — "Не свалятся! Они у меня точно по размеру". Плоская черная змея в стальном ошейнике на поясе у Перса равнодушно смотрела на Тэтэ двумя рядами пустых глазниц, сводящих мальчишек с ума. Завтра и этот шикарный ремень будет собственностью Толика.
