Том оглянулся, выругался с досадой, мотнул головой, приказывая продолжать движение. Отыскал глазами Дерека, выразительно оскалился. Тот понятливо кивнул.
И занял его место в отряде, увлекая всех дальше коротким приказом.
Том поймал обеспокоенный взгляд Лисы, улыбнулся ей тепло, подмигнул.
Все в порядке, малышка.
Сейчас с твоей мамочкой названной разберусь только…
Подождал, пока все отойдут подальше.
- А теперь давай начистоту, блюстительница морали, бл*, - он посмотрел на Фокси тяжело и серьезно, сразу настраивая на нужный ему диалог, включая привычную тюремную давилку, - Лиса тебе что-то говорила? Ей не нравится чего-то?
- Не говорила. Но я вижу! – Фокси, ощутимо побледнев, все же не отступала, - вы совершенно ее не щадите! Она девочка совсем, нежная! Слабая! Она и так натерпелась! От этих… Этих… - тут ей голос изменил, она отвернулась, впервые проявляя слабость, а Том неожиданно вспомнив, в каком положении ее нашел Ченни, и что ей пришлось пережить в плену, почувствовал себя немного неловко. Нет, не прошло все у Фокси легко. Железная-то она железная, но , бывает, и железо лопается. А ее надлома не хотелось бы. Ценный кадр. Это уж Том так, для профилактики и самоуспокоения на нее гонит периодически.
А она вообще молодец. Девок под свой контроль сразу взяла. И Дженну – хитрую тварь, тоже.
Благодаря ей, Том вообще проблем с бабами не знал. И даже не замечал их. Хотя обычно женщины в мужском отряде – это, бл*, постоянный и больной геморрой.
Но нет. Фокс их всех как-то скооперировала, что ли. Всех, кроме Лисы. Девочка шла либо с хантерами, либо с мальками.
И на отдыхе все время была рядом. И братья специально уже третий день находили такие места для привала и дневного сна, чтоб им не мешали. Никто не мешал.
Том на секунду прижмурился, вспоминая сладкие ощущения от того, что они с Ченни делали с их девочкой. От ее податливости, нежности, готовности. И еще от того, насколько она была открытая, и насколько все последние разы его пронизывало буквально льющейся через край энергией. Казалось, Лиса была неисчерпаемым зарядом для них с братом. Сама она после этого ходила довольная, светилась так, что глазам было больно смотреть. А он и Ченни чувствовали нереальный прилив сил и энергии.
Тому не хотелось вообще анализировать происходящее, потому как насрать, каким образом им становится так хорошо втроем. Главное, чтоб это не прекращалось.
А это не прекращалось.
И теперь эта коза говорит, что Лиса жаловалась? Ей? Почему ей? Почему не ему? Не брату? Чего вообще за херня такая происходит!
- Слышь, - он постарался смягчить голос, уже понимая причины, по которым Фокси так переживала за Лису. Остатки испытанного ужаса не давали нормально жить. – У нас все хорошо, Фокс. Серьезно. Ты бы, прежде чем мне предъявлять, с девочкой побазарила.
- Она не скажет же, - Фокси отвернулась, скрестила руки на груди, - но я сегодня на ее шею посмотрела… Том, это же ужас. На ней места живого нет, словно ее звери рвали на части! Это не может быть удовольствием!
- Ты удивишься, рыжая, - Том усмехнулся, потом по-дружески обнял женщину за плечи, - сколько всего необычного может быть удовольствием. Не переживай. Не мучаем мы ее. Просто она наша. И мы ее…
Тут он замолчал, даже в мыслях не собираясь произносить те ванильные глупости, по его мнению, годные только для бульварных романов. Нет уж. Она – их. И все. И на этом точка.
И никому не стоит в это все вообще влезать.
Не их это поганое дело.
Не их.
Тут он заметил, как сбоку от дороги шевельнулись кусты, направил туда арбалет, но потом опустил, услышав короткий свист.
Ченни появился бесшумно, вопросительно глянул на Фокси, потом на Тома, тот только поморщился с досадой.
- Ну чего ты?
- Пришли, - коротко сказал Ченни, - но там, сука, очень интересно все.
33
Насчет «пришли» Ченни, конечно, сильно погорячился.
Городок Аннахайм, в котором и находился тот самый, первый Диснейленд, представлял собой нереальный плацдарм для разведения всякой мутантской дряни. За десять лет без людей он превратился в тропические джунгли, где не последнее место занимали мутировавшие пальмы. Странные, бочкообразные стволы, обвитые лианами, и жесткие колючие листья сверху. Дома Аннахайма буквально утонули вместе с крышами в этом непотребстве, и , если б не вполне себе сохранившийся автобан, можно было бы подумать, что где-нибудь по Латинской Америке топаешь.
Эти заросли должны были бы представлять опасность для любого забредшего спутника, но не для Ченни с Жаном, само собой.
Жан, оказывается, пока все остальные бодро топали в ночи по асфальту, шарахаясь кустов, мотанулся прямо к точке прибытия. И обратно. И то, что он показал Ченни, как раз и насторожило.
Диснейленд был закрыт.
Нет, конечно, странно было бы, если б он был открыт… Ага, и аттракционы работали…
Настораживало то, что закрыт он был, похоже, как раз десять лет назад. Запечатан, законсервирован. И с тех пор, судя по нетронутым замкам, не открывался.
Жан обнюхал все вокруг, все центральные ворота, куда раньше стекались машины и люди, прошелся вдоль забора, скрытого пышно разросшейся зеленью.
