Приняв молчание за знак согласия, Фалкон уселся на землю, расстелил небольшой походный коврик и стал вытаскивать свои припасы: краюха хлеба, несколько полос сушеного мяса, сыр, фляга с водой - простая еда. Парень принюхался и покосился на головку с сыром:
- Пахнет странно.
- Все довольно свежее: покупал в одном из хуторов, а сыр так и должен пахнуть, зато он долго не портиться.
Через минуту, когда трое путников сосредоточенно поглощали пищу, парень вдруг удивленно произнес: "Ого!".
Проследив за взглядом молодого человека Фалкон понял, что совершил ошибку: сумка со съестными припасами осталась не закрытой и оттуда предательски выглядывал один из брикетов "сухпайка". "Старею" - тут же подумалось магу.
- Я такие только однажды видел: у дальнего патруля. Их даже регулярным войскам выдают только на время боевых действий - затараторил брат.
Маг беспокойно оглянулся по сторонам: группа пилигримов пристроилась на перекус достаточно далеко, но если парень продолжит вести себя в том же духе...
- Тише, ты - шикнул на паренька Фалкон - Хочешь, чтобы нас троих удавили из-за твоего длинного языка?
Парень замолк, его лицо залила краска то ли стыда, то ли сдерживаемого гнева. Пищу доедали в неловком молчании.
Через несколько часов троица вышагивала в хвосте скучковавшейся группы пилигримов. Некоторые из них с интересом посматривали на девушку, но на большее пока никто не решался.
- Ну, рассказывайте, как вы оказались в той телеге - Озвучил свою просьбу маг - Только негромко - кивнув при этом на идущих впереди путников.
История ребят была не долгой. В одном провинциальном городишке Сарленда жила-была семья торговца шабаданскими тканями, теми самыми, что в небольших количествах производились на побережье Великого Океана. Отец торговал, мать вела домашнее хозяйство, а двое отпрысков: Эльза и Кадик были, то на подхвате у отца в лавке, то у матери - помогали дома.
Лавок таких по городу было штук пять, пока не открылась шестая. И тут на город напала эпидемия поджогов: лавки пяти "старичков" стали гореть с завидной регулярностью: как по расписанию - раз в делиму. Когда их сгорело уже три, в дом к семейству наведались трое мужчин, наружности не солидной, но и бедными их назвать было трудно.
Желали поговорить с отцом наедине. О чем говорили трое незнакомцев с главой семейства, брат и сестра так и не узнали, зато на следующее утро отец вышел из своей спальной с побелевшими от седины висками. И в тот же день отправился в ратушу к городской страже. Вернулся после полудня заметно повеселевший. Приобнял супругу и произнес: "все будет хорошо, мать - не переживай". А ночью брат с сестрой проснулись от запаха дыма. Кинулись наверх: в комнату родителей. Дверь в покои супругов была заперта, из под нее валил темный дым. Дети сбили костяшки пальцев в кровь, но пробиться в комнату так и не смогли.
Стражник, осматривавший утром полусгоревший дом, смог лишь констатировать: задохнулись в дыму. У родителей в комнате хранились кое-какие драгоценности и деньги, однако должностные лица, исследовавшие место пожара, ничего не обнаружили: значительная часть накоплений хозяина бесследно исчезла.
Единственным родным человеком в городе у Эльзы и Кадика осталась троюродная тетка по линии отца. Она не стала разводить политесы, а похватав детей потащила их к центральному рынку, по-совместительству - перевалочному пункту для проходивших через город купеческих караванов.
Здесь то она и встретила семью, едущую через столь нужный Шалет аж на самый восток континета. Супруги с дочкой не вызвали у женщины подозрений и она, отдав свои последние свои сбережения главе безопасности каравана, напутствовала троюродных племянников: "Здесь вам оставаться нельзя. В Шалете у вас живет двоюродный брат отца - дядя Шакур. У него своя питейная на улице Кривого копыта. Когда будете останавливаться в городах, от телеги далеко не отходите - до Шалета все оплачено, включая кормежку. Когда приедете, у местных спрашивайте только про улицу, а не про дядино заведение. И спрашивайте только у женщин, что с детьми, и выглядят хорошо. У вашего отца есть деньги в сберегательном доме Амсара, один счет именной, один - с секретным кодом и на оба вы имеете полное право, но брать вам их сейчас нельзя - именно из-за них вы и должны уехать. Расскажите дяде Шакуру об этом, а он уж сообразит, что дальше делать. Самой мне тоже здесь оставаться опасно. Сегодня уеду из города, правда, не так далеко как вы. Ну, все - свидимся еще." Чмокнув Эльзу и Кадика, женщина смахнула набежавшую слезу. Заскрипели оси телег, и караван двинулся в путь.
Брат с сестрой не знали, что этим же вечером один из городских стражников наткнулся в канаве на обнаженное и обезображенное до неузнаваемости женское тело их родственницы. Она смогла спасти племянников, но вот себя уже не успела. Знай она заветные цифры для кодового счета, ей не пришлось бы проходить через бесчеловечные пытки, но, пристраивая Эльзу в караван, она не решилась спросить девушку об этом. Она понимала, что обрекает себя на огромный риск, но решила поступить по-совести.