Подопечные Фалкона меж тем неплохо освоились в походной жизни: на вынужденных стоянках от телег далеко не отходили, старались меньше попадаться на глаза Хасиду, сестра иногда перекидывалась шутками с охранниками, а когда они пытались юморить ниже пояса - замолкала, давая понять, что грубости во всех ее проявлениях, она не приемлет. Кухарка уже успела прикипеть душой к девушке, так что брату с сестрой помимо стандартной пайки перепадало еще кое-что из провианта.
Самое сильное впечатление от поездки по Самиру у Эльзы оставила "воронка пустоты": громадный карьер по добыче редкого вида глины, залегающего в глубоких пластах земли. Его диаметр составлял не менее полутора лаг, а глубина достигала, по слухам, аж двух. Люди, как мураши, суетились на его огромных многоярусных стенах, а на самом дне карьера лежала бесконечная дневная тень не позволяющая разобрать случайно проезжающим путникам, что же именно там происходит. Лучи солнца лишь на несколько минут, в полдень, касались самой нижней точки этого рукотворного монумента человеческому упорству и безмерной жестокости.
За время пока караван проезжал по краю этой воронки две маленьких человеческих фигурки сорвались со стен вниз и, смешно кувыркаясь подобно тряпичным куклам, растворились во мраке окутывающем дно карьера. Произошедшее совершенно не сбило ритма работы этой фабрики по переработке человеческих тел и душ в вожделенную прибыль для богатеев: подобные потери в рабочей силе за единицу времени здесь были приемлемыми, ведь поток новых рабов в карьер практически никогда не прекращался.
Вообще поездка по Самиру производила на всех в караване гнетущее впечатление. Несмотря на постоянно сияющее солнце, эта страна была словно подернута серой дымкой, которая виделась не глазами, а сердцем. Однако жаловаться пока было не на что: путешествие торговцев проходило относительно спокойно, особенно учитывая царящие здесь нравы: в паре городов они недосчитались нескольких тюков с тканями, да одного охранника подрезали на рынке и то, глупец имел неосторожность отойти от каравана слишком далеко без какого-либо прикрытия в виде своих товарищей по оружию.
Шел четырнадцатый день пути по королевству процветающей работорговли. Был полдень. Одна из бесконечных колонн с пленниками только что скрылась позади в клубах пыли, как впереди замаячила цепочка из двух десятков всадников.
Ехавший впереди Карим сделал предостерегающий жест рукой. Предупреждение передали по цепочке назад. Фалкон пришпорил лошадь и подтянулся к другу. Из своей кибитки высунулся Хасид и удивленно спросил:
- Что происходит?
- Не высовывайтесь: возможно будет нападение - ответил глава охранников, потом обратился к Фалку - Что скажешь?
- У меня такое же ощущение - ответил маг, кожей чувствуя нарастающее напряжение.
Еще пара минут и события понесутся вскач. Лицо одаренного преобразилось: морщины как будто разгладились, глаза заблестели. Где-то в глубинах его сознания, зарытых под толщей воспоминаний давно прошедших лет, кто-то проснулся: он сам - прежний, молодой, готовый снова тащиться на край континента, туда, где в темных подземельях и разрушенных гробницах обитают чудовища одним своим видом способные свести с ума. Порождения безумных кошмаров, коих из людей почти никто не видел, а те, кто видел - уже никому не расскажут. Он охотился на них, не сколько из-за денег, сколько из азарта, желания испытать предел своей прочности, ломал им хребты, и заставлял их трусливо убегать, когда они, наконец, понимали кто пришел по их души. Он убил нескольких архимагов и десятки обычных одаренных, а счета бандитам и разбойникам он вообще не вел - такими цифрами оперировали только торгаши и служащие сберегательных домов. Кто для него те люди, что едут впереди? - лишь глоток свежего воздуха в этой жаркой стране. Те, кто вернут ему ощущение безграничной власти, пусть всего лишь и на несколько секунд.
Нет! Нельзя! Сейчас он не один, он стал мудрее, гуманнее, мягче. Если начнется заварушка - погибнут люди: те, кого он обязался охранять за жалкие десять золотых и те, кого он по идее не должен защищать - едущие рядом с ним охранники, презирающие его весь этот путь. Но по сравнению с ним эти повидавшие виды тридцати- и сорокалетние мужики лишь дети. А детей надо защищать, тем более что ничего плохого они ему не сделали.
- Я проеду вперед - процедил сквозь зубы Фалкон и пришпорил лошадь, не дожидаясь ответа.
Карим понимал, что с другом происходит что-то странное, но возражать не стал.
- Решил нас бросить. Сейчас свернет в сторону - прокомментировал маневр мага, ехавшей позади Карима охранник. Сорокалетний мужчина с воинственно топорщащимися усами.
- Он что-то задумал - ответил ему начальник.