Тензы не было в пределах видимости - по словам Рика она ушла собирать травы. Лика паслась неподалеку, ощипывая кусты местной малины, плодоносившей почти круглый год, а поскольку ее ягоды всегда были в состоянии разной степени зрелости, то и обобрать ее всю даже при желании было невозможно, зато можно было лакомиться парой горстей каждый день. Миру я тоже не видел и решил, что она занята своими женскими делами в нашем закутке. Отвлекать жену своими бумажками я не решился и направился на "кухню", которая была хоть как-то отгорожена (надо признать, с личным пространством у нас в лагере вообще дела обстоят не очень). Вот там то я и застал неловкую картину: Хлоя сидела уткнувшись в плечо Миры и тихо вздрагивала, ее седые волосы перемешались с рыжими кудряшками моей жены. Миранда обнимала девушку и видимо тоже плакала вместе с ней. Тихо пятясь, я тогда покинул "кухню".
После того случая Хлоя стала понемножку приходить в себя. Что ей мешало выплакаться Тензе, которую она знала явно дольше, чем мою жену? - я не знаю. Может дело в разнице в возрасте, а может быть дело в том, что малознакомому человеку иногда открыться проще - в конце-концов я не психолог, чтобы знать ответ на этот вопрос. Так или иначе, отношения между Мирандой и Хлоей стали после этого события крайне близкими.
Хлопнула дверь, отвлекая меня от воспоминаний, и в комнату вошла жена, держа в руках несколько кустов картошки вместе с ботвой. "Картошка" здесь отличается от своего земного аналога. Во-первых, все ее клубни имеют продолговатую форму; во-вторых, на вкус они чуть более сладкие; в-третьих, растение имеет низкую урожайность с куста, что делает этот овощ не слишком популярным на континенте; и, в-четвертых, ее ботва после термической обработки съедобна.
Картошка для крестьян в Старых Ручьях была скорее баловством, чем полезным овощем, поэтому мой котенок сначала с непониманием отнесся к гастрономическим пристрастиям вашего покорного слуги. Когда же муж не реже чем два раза в делиму стал просить блюда из этих "непрактичных" клубней, смотря, при этом, на жену голодными и жалостливыми глазами Мира приняла волевое решение прописать на нашем небольшом дворовом огородике это растение в ущерб другим ее любимым овощам. Впрочем, моя хитрюшка решила это сделать не без задней мысли: я вынужден был принимать непосредственное участие в ухаживании за картоплей. Как я догадываюсь, это стало частью продуманного и коварного плана, давно реализуемого Мирандой и имеющего под собой девиз: "делаем из непрактичных магов, убежденных колхозников". Сам то я не очень большой любитель ковыряться в земле, но когда тебя взяла в разработку собственная жена, шансы избежать предрешенной участи становятся ничтожно малы.
Соратники тоже были в курсе "коварного плана" из которого Мира и не делала большого секрета (кроме меня, конечно) и наверняка тихо посмеивались про себя. Так, например, мастер Руфим, прознав о Мириной "одержимости" приучить меня к работе на земле, дал ценный мужской совет: "Лучше капитулируй сразу: если любимая женщина чего-то от тебя по настоящему хочет - этого не избежать. Это тебе не с Архимагом тягаться - тут без шансов".
Положа руку на сердце, я и сам понимаю, что упираться бесполезно, но посопротивляюсь еще немного для вида: в, конце концов, мужчина я или не мужчина?
Отобедав, мы с женой вышли на дневной променад. Центральная улица Холма находится совсем недалеко от нашей и по совместительству является главной торговой артерией города, на ней расположены два рынка и бесчисленное количество лавок торговцев и ремесленников. Именно туда мы и направились с намерением совместить прогулку с небольшим шоппингом.
Когда мы свернули на переулок, связывающий главную улицу с нашей, то я увидел перед собой того, с кем предпочитаю лишний раз не встречаться. Нет - это не какой-нибудь уголовник или попрошайка, напротив - весьма респектабельный гражданин нашего города: прошу любить и жаловать - Луким Здравар собственной персоной. Владелец пяти продуктовых и трех скобяных лавок в Холме и еще нескольких за его пределами. Влиятельный торгаш, поначалу совершенно не обращавший внимания на живущего неподалеку соседа. Более того, презрительно косившийся на бывшего мелкого торговца по имени Ход, живущего теперь на остатки средств от своей прежней деятельности. Но не подумайте, что такое отношение меня хоть сколько-нибудь коробило, напротив - я был этому рад: ни тебе лишнего внимания, ни лишних вопросов. Здравар был косвенно связан с градоначальником и напрямую - с главой местной стражи, так что общаться с ним лишний раз мне самому, мягко говоря, было не с руки .