- Даже не знаю, о чем больше беспокоится хозяин постоялого двора: о сданном в аренду имуществе или о судьбе двух беззащитных женщин, оставшихся в лесу наедине со странным стариком? - задумчиво произнес Фалкон.
И тут девушки впервые за все время их знакомства увидели открытую и искреннюю улыбку на лице мага.
Очередной вечер в доме торговца Тарика ничем не отличался от предыдущих. Марла убирала со стола остатки ужина, а хозяин пытался растопить камин перед сном: сырая древесина плевалась и шипела, но упорно не желала разгораться в темном зеве каминной топки.
Прекратив бесполезные попытки разжечь огонь, Тарик направился в кладовку за проверенным средством - берестой. Зайдя в темную комнату, он по привычке остановился и втянул носом воздух, словно надеясь вновь почувствовать ее аромат. Маленькая Алисия проводила здесь много времени в чтении книжек, да и будучи подростком, часто сбегала от своих проблем в клеть: выплакаться, побыть наедине с собой.
В темноте комнаты зажглась призрачная свеча, очертив лицо его дочери, беззвучно читающей какую-то книжку. Губы Алисии двигались, но слов он не слышал. Так прошла минута, темнота стала обволакивать его: дышать стало тяжело, сердце словно сдавили обручем. Тарик покачнулся и перевел взгляд на свои ноги - это помогло: сердце отпустило, дыхание нормализовалось и видение развеялось.
Вдруг до его ушей донеслись ритмичные глухие удары. "Стучат в дверь" - пронеслось в голове.
"Я сам открою!" - крикнул он жене. Добрые люди поздним вечером по гостям не ходят, а если и приходят - то с дурными вестями. Но было поздно: жена уже стучала ботинками по половицам прихожей. Послышался скрип входной двери и женский крик. Тарик опрометью бросился ко входу.
Картина представшая перед глазами хозяина дома была еще менее реалистичной, чем та, что он видел в темноте кладовой несколькими мгновениями ранее: его дочь Алисия, живая и здоровая стоит на пороге их родного дома, а Марла висит у ней на плече и воет, а позади дочери маячит какой-то белобрысый тип и нервно оглядывается по сторонам.
Через час мать смогла прийти в себя. Словно очнувшись, она схватила дочь за щечки совсем как маленькую, и запричитала: "Лисеночек ты мой, такая худая стала" и тут же унеслась на кухню.
"Мам, мы не голодные" - попыталась ее успокоить Алиса. Куда там: Марла уже во всю гремела посудой, и остановить ее сейчас не могла никакая сила. Отец махнул рукой: мол - не трогайте, ей сейчас так лучше.
Поздний ужин был хоть и не богат на блюда, но атмосфера, царящая за столом, была праздничной как никогда. Тарик чувствовал себя родившимся во второй раз.
Рассказ дочери был, на удивление, немногословен. В тот день Алисия пошла на рынок. Сделав необходимые покупки, она как обычно направилась домой. В лавку к отцу решила не заходить - возможно, это решение и стало для нее роковым: задержись она на несколько минут и как знать, как именно повернулась бы к ней судьба. Так или иначе, когда она свернула с торговой улицы на ремесленную, то увидела, как в грязном переулке несколько подростков избивают девочку-нищенку. Других прохожих, как назло, рядом не оказалось, и дочь лавочника решила взять на себя миссию по восстановлению справедливости. Узрев приближающуюся к ним разгневанную Алисию, мелкая гопота дала деру. А вот сама спасительница, протянув руку помощи, увидела в глазах лежащей в грязи девочки вовсе не благодарность, а торжество. Собственно, это последнее, что видела Алисия в тот злополучный день: потом ей сзади накинули на голову что-то темное со странным запахом, и она потеряла сознание.
Очнулась уже в лесу на скрипучей телеге медленно двигающейся по дороге, изрядно заросшей сорной травой, со связанными руками и ногами. Путешествие продлилось делиму с лишним, закончившись перевалочным лагерем для пленников. И быть бы дочери Тарика наложницей у какого-нибудь богатого самирского горожанина (никак не меньше ибо присматривали ее наверняка заранее и крали ее именно в городе, а не за его пределами, где как известно никого кроме толстоногих крестьянок не сыскать) если бы на второй день нахождения Алисии в лагере, проезжавший поблизости отряд наемников случайно не наткнулся на эту перевалочную базу работорговцев.
Надо ли объяснять, что среди доблесных наемников-освободителей был и красавец-мужчина по имени Силк. Вот он, кстати, рядом сидит за столом.
Мать слушала весь рассказ, то и дело хватаясь за сердце. Отец нервно тер подбородок и временами удивленно мотал головой. В конце-концов созрел тост. Мать поднялась со стула и торжественно произнесла:
- Силк, Вы спасли самое дорогое, что есть в нашей семье - мою дочурку. Спасли дважды, потому что дороги сейчас небезопасны и сама бы она не добралась обратно. Не знаю как вам выразить благодарность за то, что вы вернули Алисию домой. Предлагать вам деньги...
- ... Мам - прервала тираду матери, чудесно спасенная дочь. Замялась немного, но найдя в себе силы продолжила - Я не сказала сразу... Я хочу... Мы... решили быть вместе и я... мы скоро уедем.