Растерявшийся от этой выходки охранник перевел свой взгляд к центру поляны, туда, где находилось его непосредственное начальство. В ответ один из разбойников с широкой окладистой бородой неопределенно пожал плечами и махнул рукой, давая понять: «пусть делает, что хочет — горбатого все равно только могила исправит».
— Дурак ты, Хмарь, но раз так — дело твое — пришлось отступиться охраннику.
На Буре затрещала одежда — это Хмарь, не особо церемонясь, стал разрезать одеяние на пленнике: на ногах и туловище наемника появились кровавые полосы, оставленные кончиком ножа. Когда Бура оказался совершенно гол, Хмарь схватил его за волосы и стал демонстративно водить перед пленниками, выкрикивая женщинам поднять глаза и посмотреть на этого красавчика.
Видимо, позора устроенного Буре, оскорбленному «начальнику трактира» оказалось мало, и тогда он привязал капитана к одной из лошадей, став нарезать круги по самому краю поляны. В конце концов, и это развлечение ему надоело. Он остановил лошадь прямо напротив Силка и Керна, крикнув:
— Поднимите головы — зрелище того стоит!
Потом Хмарь дернул веревку с привязанным пленником к себе и со всей силы вонзил шпоры в животное, одновременно потянув вожжи. Лошадь заржала от такого обращения и взбрыкнула. Попавший под удар задних ног обезумевшего от боли животного Бура умер практически мгновенно. Последнее что услышали Силк с Керном — лишь короткий тихий хрип.
Алисия от увиденного впала в прострацию, Керн дернулся и завыл, лишь Силк сидел тихо и немигая смотрел в глаза торжествующего убийцы несколько секунд, потом сглотнул и спокойно произнес: «теперь тебе бежать бесполезно».
Вечерело. Сидящего рядом товарища Силк решил не трогать, решив, что Керну именно так, молча, будет проще пережить увиденное. К тому же он откровенно побаивался возможной неадекватной реакции со стороны друга в ответ на слова утешения, которые, в общем-то, сейчас ничего не значили: сорвавшись, Керн может обратить на себя слишком много внимания и повторить судьбу Буры. О своих переживаниях Силк сейчас не думал: они отошли на второй план — теперь главное выжить, дождаться прихода мага.
— Все будет хорошо, Алисия — чуть наклонившись к скрючившейся девушке, произнес наемник.
— Почему? — сухими побелевшими губами спросила она — Почему, он это сделал?
— Потому что мог, потому что хотел ощутить свою власть в полной мере, потому что мразь — много почему — не думай об этом. Думай о том, что мы выберемся.
— Я в первый раз увидела, как убили человека — медленно проговорила девушка — Это произошло так быстро, так просто…так обыденно. А ты так спокоен, словно это не твой друг лежит там у деревьев.
— Мой друг уже давно не лежит у тех деревьев. Его уже там нет.
Через час принесли похлебку, запах шедший от варева больше напоминал помои, чем нормальную пищу. Руки никому не развязывали: пять-шесть глотков непосредственно в рот всем из одной миски — вот и весь завтрак, обед и ужин. «Ничего, как двинемся — кормить будут лучше» — произнес кто-то неунывающий за спиной Силка.
Стемнело. Бандиты подбросили дров в костер. Сменился охранник. Подошел круглолицый, неспешно обошел пленников по кругу. Потом вдруг резко нагнулся к одной из женщин и запустил руку под одежду, в ложбинку между грудей. «Ну-ка, что ты там прячешь, дорогая» — с этими словами он выудил из под замызганного сарафана небольшой предмет, висевший на шее у пленницы. «Семейный оберег» — пояснила женщина, поняв, что с вещицей теперь все равно придется расстаться. «Пропустили, нехорошо» — пробубнил круглолицый и, вертя в руках реквизированный предмет, направился к краю поляны — в лес, видимо какие-то остатки человечности, у него еще присутствовали: попавших в плен женщин, в отличие от большинства других собратьев по ремеслу, он не считал за скот, на глазах которого можно не стесняясь справить нужду.
Прошло две минуты, как вдруг, в лесу раздался сдвоенный человеческий вопль. Зашуршали кусты, и на поляну, путаясь в спущенных штанах, вывалился круглолицый.
— Лесовик[8], лесовик!!! — орал перепуганный бандит.
Схватившиеся было за оружие бандиты, чуть расслабились, кто-то даже заулыбался.
— Чего орешь! Штаны подтяни, сказочник! — произнес кто-то с долей иронии.
Один из разбойников, тот самый, что был с окладистой бородой, видимо не разделял общего пофигистского отношения к происшествию:
— А ну заткнулись все! Не расслабляемся! А ты — обратился он к круглолицему — Расскажи, что произошло.
— Ну, значит, пристроился я у куста — все еще стуча зубами от страха, стал рассказывать возмутитель спокойствия — А тут прямо из дерева напротив вылез он.
— Да кто он!!?? — не выдержав, перебил его главный.
— Лесовик, как есть лесовик — пугливо озираясь на стену из темного леса, отвечал круглолицый — Один глаз, вращается, второй — смотрит в самую душу. Да как заорет! И облил меня чем-то — тут пострадавший от неожиданной встречи, стал обнюхивать свои трясущиеся руки.
— Слюна это — внимательно присмотревшись к рукам круглолицего, вынес вердикт главный — Чего пил, скотина, признавайся!
