Бирюзовые воды океана слепят глаза солнечными зайчиками. Полоса жидкого изумруда прерывается в полулаге от берега белой чертой прибоя, глухой рокот которого еле доносится до пляжа, на котором сейчас я принимаю солнечную ванну. Там, за границей прибоя, океанские воды уже темны и не так приветливы как на этом клочке рая. Раскаленный песок окутывает горячим воздушным одеялом весь пляж, но иногда в эту завесу жара вторгается прохладное дыхание морской стихии, оставляя на теле мельчайшие капли влаги, мгновенно испаряющиеся под лучами светила. Тихо шепчут о чем-то своем редкие пальмы, а еще дальше от береговой линии им в этом вторят деревья тропического леса.
Я перевожу взгляд налево: длинные, стройные ноги жены нежатся на белом песке. Окидываю взглядом ее обнаженное тело, приподнимаюсь на локте, сползаю чуть ниже и нежно целую ее бедро, на которое шальной ветерок нанес немного песчинок, потом коленку, потом голень. Трусь щекой о ее ногу и тихо шепчу: 'Мирок, еще немножко и наш загар начнет отличаться даже от самых заядлых любителей солнца города Холма'.
Любимая вытягивает руку, взъерошивает мне волосы, вытягивается и томно произносит: 'Еще чуть-чуть'.
Я вдыхаю вновь налетевший свежий ветер океана и пока жена продолжает пребывать в неге, мысленно возвращаюсь к разговору с Асгалом.
Как же они смогли подобраться ко мне так близко? Я еще понимаю поверхностный интерес силовиков в связи со смертью Вильфора… местных. Но, чтобы Форлан и с темой поиска Мага Искажений? Как?
Я много раз прокручивал варианты, где бы я мог проколоться и ответа пока не нашел. Даже если ищейки выяснили, что племяша Вильфора убила не сталь клинка, а сжатый воздух, все равно не понятно как это можно связать со мной?
Так или иначе, допущенная мною ошибка не была критичной — иначе я бы сейчас был в лучшем из миров, а жена… Тут я невольно вернулся мыслями к судьбе Здравара. Я помню тот день, когда его привезли в закрытой карете после допроса, тогда я понял — это мой шанс. Он вышел сам не свой: бледный, с отсутствующим взглядом — разве что слюни не пускал. И я решил, что его нельзя отпускать с этой волны — идеальная кандидатура для несчастного случая или самоубийства. Вышел на встречу, участливо поинтересовался самочувствием и подправил ему ауру на некоторых участках: 'стык' между его текущим состоянием, после которого его душевное здоровье пошло бы на поправку и моим вмешательством, развернувшим процесс в обратную сторону, вышел бесшовным. Потом я выждал делиму, чтобы жена Здравара окончательно убедилась в том, что муж не в себе и вряд ли когда-нибудь станет прежним. А потом… воздушные преграды они такие коварные… особенно когда появляются на лестнице имеющей окно, выходящее на мой дом.
Не стоит прессовать мужа, любящего свою жену. Угрожать ему, считая самое дорогое, что у него есть — лишь разменной монетой, откупом от неприятностей. Урок, который так и канет в неизвестность — ведь Здравар так и не понял, что его убило.
Снова возвращаюсь в реальность — жена вовсе не думает покидать пляж. Ладно, сама напросилась. Коварно тянусь своими руками к ее розовым ступням и гладким пяточкам. Женский визг разноситься над пустынным пляжем и быстро перерастает в истерический смех, пара чаек, выискивающих что-то на границе между песком и водой, напуганная странными звуками поднимается в воздух.
Вечером мы были в Холме, попутно заглянув в базовый лагерь в лесах. Там все по-прежнему: Лика скучает по Старому и каждый раз спрашивает меня: когда же он, наконец, вернется? Тенза с Хлоей давно освоились и ведут неспешную жизнь под защитой 'куклы', Рика и иногда перебрасываемого мною из Холма Руфима. Кстати, насчет Рика: оставь мужчину и женщину наедине (ну, условно конечно — не на Тензу же Рику засматриваться) и природа медленно но верно возьмет свое. Рик и Хлоя похоже сблизились. Насколько? — не знаю, и даже с Мирой на эту тему опасаюсь говорить. По виду она нормально на это реагирует, но кто знает, как она в действительности к этому относиться? Можно нарваться на рыжий шторм такой силы, что предпочтешь скорее встречу с Архимагом тет-а-тет. Нет уж — дудки: пусть сама на эту тему первая со мной заговорит. А мы пока ничего не видим, ничего не знам — сидим по окопам и ждем: рванет или не рванет?
