Прошло более 10 лет. Брат Роже ушел в мир иной. Тэзе же осталось на месте и живет той же насыщенной жизнью, как прежде, процветает по своим заслугам перед человечеством в свою меру. Как и прежде поток молодежи, да и не только молодежи не оскудевает, но и растет, и ширится.
Одно из основных воспоминаний о брате Роже в тот период связано с редчайшим случаем общения с ним чудесным образом. После вечерней молитвы брат Роже стоял чуть ближе, правее, в стороне от «монашеской зоны» на некотором расстоянии, приблизительно 7–8 метров от меня, и разговаривал с мужчиной, не знаю о чем, было не слышно. Неожиданно брат Роже улыбнулся, и… редкое чувство благости (если я не ошибаюсь) через несколько секунд как бы дошло до меня, радующее чувство любви все более и более пронизывая, наполняло меня. Такое долго не длится (исключение – Дивеево). Разговор, видимо, закончился – благостное ощущение постепенно ослабевало и замерло до радостной улыбки на лице и приподнятого настроения. Явление незабываемое, редкое – тем более значимое и трепетно воспоминаемое.
Другие встречи и общение в тот период к такому не приводили. Возможно, вечернее песнопение создало подобающую атмосферу.
И вот мы опять в Тэзе. Два раза я собирался прийти на могилу брата Роже, но некоторые обстоятельства мне мешали. И вот, Бог в помощь, нас пригласили на православную Литургию в Романский храм. Служил румынский священник, присутствовали несколько братьев Тэзе и прихожане разных конфессий. После службы я стал искать средь немногочисленных могил могилу брата Роже. Дурь мирская повлекла меня к величественным монументам из дорогого мрамора и иным фундаментальным украшениям.
Однако искать ничего не нужно было, я стоял у одной из самых скромных могил, скромнее не представишь – его могилой. Рядом с такой же скромной могилой брата, усопшего ранее. В украшениях выделялись только живые цветы и небольшие букетики. Стоило мне прочитать имя Fr'ere Roger и обильные слезы, неожиданно, во множестве полились из глаз. Как я не старался их унять – у меня ничего не получалось – вот народ рядом, вот неудобно – но никак.
Постепенно волна благости, чувства любви, той самой, как в Дивеево, от последней, столь значимой встречи с братом Роже – мягко захлестнула меня и удерживала ток слез, который так и не прекращался. Минут через пять я, усилием воли, зачем-то увел себя с кладбища, продолжая находиться в некотором возвышенном состоянии, с глазами «на мокром месте» и чувством тончайшей любви в сердце.
Через несколько дней после такой же службы все повторилось – и благодатные (хочется верить) слезы, и восторгающее чувство любви.
Сколько раз я ни пытался после восстановить пережитое, просто заходя на кладбище к могиле брата Роже, ничего не происходило.
More than 10 years have gone by since that day. Brother Roger has passed away. And Taiz'e lives on, as it always has; it blossoms by virtue of all its contributions to humanity. And as before the flow of young and, in fact, older people coming to Taize hasn’t declined, but instead has grown even bigger. One of my main memories of Brother Roger is to do with a case of miraculous connection. Once, after an evening prayer I saw Brother Roger standing away from the brothers’ praying spot, a little closer to the right, about 7–8 meters from me. He was talking to someone but I couldn’t hear what were they talking about. Suddenly, Brother Roger smiled, and… a feeling of grace (if I’m not mistaken) came to me after a few seconds, followed by a joyful feeling of love running through me. This feeling never lasts (Diveevo was an exception). The conversation seemed to be over – that gracious feeling had slowly faded away leaving me uplifted and with a joyful smile on my face. This was a unique occurrence, which is why I admire this memory so much and always remember it with trepidation. I had never felt anything like it when I saw him before. Perhaps the evening chant created a favourable atmosphere.
