И действительно, все так и вышло. Память запрятала этот разговор в укромный отсек и повесила табличку: «Было и прошло».
Влад снова погрузился в свое нежданное счастье: компьютер и любимая женщина рядом. По большому счету, этого достаточно любому айтишнику. Отличие лишь в том, что Владу нужен был очень мощный компьютер и только Надюша.
Как только Влад почти забыл о разговоре с Сергеем Игнатьевичем, тот напомнил о себе снова. Он вновь позвонил Владу.
Разговор получился короткий.
– Вы подумали?
– Благодарю за предложение, но я не нахожу в себе сил вновь менять привычный образ жизни. Польщен вниманием к своей скромной персоне, однако в моем возрасте ценишь газон, возделанный собственными руками. – Влад старался подстелить под свой отказ целый стог соломы.
– Мы вам тут тоже газон выделим. Да хоть дальневосточный гектар, – хмыкнул Сергей Игнатьевич.
– Вынужден отказаться. Намерен продолжить стричь прежний газон.
– Ясно. Тогда не обессудьте, я вас предупреждал. – Голос собеседника задышал угрозой.
– Прощайте.
– До свидания. Сохраните мой номер. Уверен, что вскоре вы мне позвоните.
«Самонадеянный болван!» – думал Влад под звуки гудков.
Минуту спустя Сергей Игнатьевич думал примерно то же самое. Он слушал гудки и ждал, когда же Оксана возьмет трубку.
Под гудки вообще хорошо думается.
Наконец Оксана отозвалась.
– Запускай травлю, – сухо сказал Сергей Игнатьевич после короткого приветствия.
В ответ Оксана разрыдалась.
– Не реви! – рявкнул он. – Все, как обещал, сделаю: квартира, работа, пособие какое-нибудь нарисуем на первое время… Скоро все закончится.
– Все пропало! – Оксана выла в голос. – Они не открываются!
– Кто они?
– Файлы!
– Как так?
– А я знаю? Сначала все было прекрасно. Я даже все эти письма перечитала, чтобы молодость вспомнить…
«Вот дура», – отреагировал на эту откровенность Сергей Игнатьевич.
– …а потом они стали как-то мигать. Как в кино прямо. Я испугалась, выключила ноут. Думала, может, что с электричеством. Может, не надо было выключать? Потом я снова включила. А там уже все! Не открываются вообще никак!
– Твою ж мать! – взревел Сергей Игнатьевич. – Все! Сиди жди.
– Чего? – спросила Оксана.
Вместо ответа она услышала гудки.
Сергею Игнатьевичу было не до сантиментов, он уже набирал другой номер.
– Гоша, добрый день! – сказал он довольно настойчиво.
– Вообще-то у меня четыре часа ночи, – раздался заспанный голос.
– Четыре часа – это утро.
– У вас, может, и утро, а у меня глухая ночь. Это если по ощущениям судить.
– Мне на твои ощущения насрать! – закричал Сергей Игнатьевич. – Быстро встать и бегом к Оксане! У нее что-то с ноутбуком. Спаси те файлы, что ты ей недавно делал.
– А что там? – Гоша изо всех сил изобразил озабоченность.
– Говорит, что мигнули на прощание, а теперь не открываются. Черт! Что это могло быть?
– Скорее всего, вирусы. У нее там клоповник. Я хотел ей защиту поставить, но она уперлась, говорит, что там какой-то «Сталинград» стоит. А он даже не лицензированный, самопал, короче. Просто поделка какого-то любителя.
Сергей Игнатьевич не перебивал.
Это вдохновило Гошу.
– Я ей говорю, давай Касперского лучше поставим. Это же наше, отечественное. Можно сказать, бренд. А она вцепилась в свой «Сталинград», а он, видать, не справился. Вирусы проникли и порвали ее файлы, как Тузик грелку. – Гоша понял, что голос его стал слишком радостным, и продолжил трагически: – Вот так всегда. Женщина – дура, а страдают безвинные файлы.
На том конце раздался мутный звук. Гоша понял, что Сергей Игнатьевич стонет в знак согласия.
– Ладно, спи.
– Какой тут спи, такое расстройство…
Гудки известили Гошу, что спектакль закончен и можно расслабиться.
Он снова лег в постель, но уснуть не мог. Радость распирала его, накатывая тугими бодрящими волнами. В этих волнах плескались совершенно бледный Эдик и Зара баклажанового отлива. И все это было совершенно гармонично и правильно. Они вместе сделали то, что сделали. И не факт, подумал он, что справились бы без подкрепления в виде белорусских драников.
Как сложно устроен мир, какие в нем тонкие настройки! Раньше он этого не замечал. О сложности мира ему поведал Матис, а о тонкости и хрупкости – Вуки. И что бы он делал без них?
На этой мысли Гоша уснул. Потому что каким бы сложным ни был мир, а физиология молодого человека от этого не меняется.
Пока Влад стучал по клавишам, Надя гремела кастрюлями и жужжала блендером. И это не раздражало Влада. Наоборот, звуковые обертоны, доносящиеся с кухни, гармонизировали его состояние. Теперь он не просто творил, но для кого-то. Не для абстрактного человечества, а для любимой женщины, которая напоминала о своем существовании работающим блендером.
Казалось, что и Надежда обрела в эти дни полный душевный покой. Погрузившись в мир блинчиков и биточков, она производила впечатление довольной жизнью женщины. Она не ходила на работу, не зарабатывала деньги. Влад никак это не комментировал.
