— Надо же, первый день, а уже спорит со мной. Совсем не изменилась. Послушай-ка, юная леди, твоя мама поведала мне историю о больнице. Думаю, все мы понимаем, что это ложь. Не знаю, где ты пропадала последний месяц, но если я увижу хоть намек на то, что ты собираешься устроить неприятности, наказанием станет не отстранение от занятий, а отчисление. Без возможности восстановления. Ясно я выразился?
Я открыла рот, чтобы возразить, но тут же его захлопнула. Если меня вышвырнут из школы, не останется ни малейшей возможности найти туфельки Дороти, а значит, и вернуться в Страну Оз.
— Да, сэр, — кротко сказала я. — Простите.
— Тебя стоит отчислить, — проворчал завуч, но мое извинение, кажется, все-таки сделало свое дело и слегка его успокоило. — Возвращайся в класс. И не дай бог я вновь увижу тебя в своем кабинете.
Я покорно кивнула, а когда вышла, миссис Перкинс угостила меня очередным леденцом.
По пути в класс я остановилась перед старой диорамой, раскинувшейся за стеклянной витриной у парадных дверей школы. Выставка, посвященная самой известной истории Канзаса — «Волшебнику Страны Оз»: маленькая ферма, похожая на кукольный домик, возвышающийся над ней нарисованный торнадо, а сзади — призрачный силуэт сверкающего вдали Изумрудного города. Там были даже крошечные коровы, пасущиеся на искусственной траве рядом с фермой, и пластиковая Дороти в малюсеньком клетчатом платье: она смотрела на надвигающийся торнадо, приложив ладонь ко лбу. Маленький игрушечный Тото резвился у ее ног. Должно быть, когда диорама была новой, она казалась красивой, но с тех пор много воды утекло. За долгие годы под стекло просочилась пыль, она толстым слоем покрыла фигурки, спрятала детали под канзасской серостью. Искусственная трава выцвела, на ней появились дыры, а несколько коров завалились набок.
Раньше я никогда не обращала внимания на эту витрину, но теперь в моих глазах она приобрела совсем иное значение — особенно после того, как прочла обрывок статьи. Пусть я знала, что Дороти — реальный человек (она тысячу раз едва меня не убила), до этого момента мое сознание никак не принимало эту ее «реальность». Дороти была фермерской девчонкой, жила вот на этом самом клочке земли, и, возможно, — я надеюсь — ее волшебные туфельки все еще где-то здесь. Но если колдуньи были правы, остается другой вопрос: почему об этом никто не знает? Ведь все вокруг слышали историю Дороти! Почему за сотню лет никто не догадался, что сказка реальна? Кто-то пытается это скрыть? Что ж, это единственное достойное объяснение. Однако я не представляла, кто это мог быть.
Глупо волноваться об этом сейчас, есть проблемы и поважнее. Если туфли действительно здесь, нужно придумать, как найти их и самой не вляпаться в неприятности. Мистер Старкен должен быть счастлив, а мама верить, что все замечательно. Я невольно вспомнила слова завуча о том, будто все знают, что я солгала насчет больницы. Неужели мама тоже уверена, что я выдумала историю, а на самом деле просто сбежала?
Я решила разобраться в этом позже и помчалась на урок химии. Мне многое нужно успеть. Нужно, чтобы все вокруг поверили, как я рада быть дома… до тех пор, пока не выпадет новый шанс отсюда убраться.
После того как Мэдисон и Дастин бросили меня в столовой, я не думала, что они будут ждать меня после уроков на крыльце. Однако они ждали. Я преувеличенно удивилась, разинув рот и уставившись на них, Мэдисон ухмыльнулась в ответ.
— Понятия не имею, что там за идея, — бросила она, — но ты — самое интересное, что случалось во Флэт-Хилле с тех самых пор, как какой-то придурок решил, что холмы бывают плоскими, и назвал так город[11].
Какое облегчение, я не одна! Хотя бы сейчас я не одна. Сказал бы кто доозовской Эми Гамм, что после школы она будет тусить с Мэдисон, Дастином и их слюнявым младенцем, она б ни за что не поверила. Полное сумасшествие! Но с этой Эми многое произошло. И прогулки в подобной компании теперь норма.
— Это долгая история, — заметила я, лихорадочно размышляя. Нельзя рассказывать им всю правду, но нужно придумать что-нибудь, что убедило бы их: Дороти существовала на самом деле.
— Давай-ка возьмем мороженое, сядем и все спокойно обсудим, — предложила Мэдисон и расхохоталась, увидев мои выпученные глаза.
Мэдисон и еда, в которой куча калорий? Мир с ног на голову перевернулся.
— Я после беременности никак не могу избавиться от вредных привычек. Знаешь, стереотип об огурчиках — сущая правда!
— Она за день — за день! — может слопать тонну шоколадного мороженого, — добавил Дастин.
— Заткнись, — возмутилась Мэдисон, ткнув его в бок.
— Тогда ведите, — согласилась я.
