– Прошло всего сто дней, а сколь многое уже сделано. Подготовительный этап работы благополучно завершен. Общество успокоилось, господа народовольцы поджали хвост, завиляли. Попытались убить вашего покорного слугу, а когда не вышло, немедленно отмежевались от покушения. Выпустили беспрецедентную прокламацию, в которой заявили, что несостоявшийся убийца действовал в одиночку, что смертный приговор мне пока не вынесен и они ко мне «присматриваются». Чуют, что ветер задул не в их сторону. Террор начинает выходить из моды. Новая, доселе небывалая Россия еще не родилась, но зачатие уже состоялось. Когда ждать ее рождения, спросите вы?
– Да, Михаил Тариэлович, когда?! – крикнул кто-то.
Обстановка в гостиной была непринужденная, вольная. Кто-то потягивал вино, иные курили. Но слушали неотрывно, с волнением.
– Все этапы беременности спланированы и рассчитаны. Можете отсчитывать время. Через девять месяцев младенец запищит поначалу слабым, но звонким голосом. Мы с вами команда акушеров. Должны опекать роженицу, принять выношенный ею плод. Россию будет тошнить, она покапризничает, закатит несколько истерик, попросит то соленого огурца, то кусок мелу погрызть. Что бы она ни вытворяла, мы обязаны излучать уверенность и не терять выдержки. Все вы – чиновники, представители общества, труженики правосудия, журналисты – находитесь каждый на своем ответственном участке и ясно понимаете, что делать. Наш долг – не повредить матери и произвести на свет здоровое дитя. Девять месяцев, господа. Всего девять. И победа будет наша.
Собравшиеся закричали, захлопали.
– Однако мы проделали изрядную карьеру, – сказал Питовранов товарищам. Они вчетвером стояли в дальнем углу. – Начинали проктологами – помните «Перанус»? А теперь стали акушеры. Переместились от одной дырки к другой.
– Мишель, давай без цинизма, – попросил Эжен. – Друзья мои, вы только подумайте! Мы снова вместе, вчетвером, как в старинные времена! И объединены общим делом! Я так рад, что с нами снова наш дорогой Д’Артаньян! Давайте же выпьем, по-мушкетерски. «Un pour tous, tous pour un!» – «Один за всех, и все за одного!» Это ведь девиз Швейцарской конфедерации. Мы с вами, как ее кантоны: у каждого своя правда, но все заодно, все вместе. Это ли не счастье?
Проезжая мимо Казанского собора, Лорис перекрестился. Вдали от посторонних глаз он сотворял священный знак очень редко и особенным образом: на несколько секунд задерживал щепоть в каждой из четырех точек и прикладывал пальцы не по-православному, а по-древневосточному, слева направо. В Бога Михаил Тариэлович по скептическому складу ума не верил. Теоретически не исключал, что некая Высшая Сила существует, но она к человекам никакой любви не испытывает, а бесстрастно наблюдает, как они барахтаются в жизненной стремнине. Бывает, что по каким-нибудь своим соображениям какого-то из слепых кутят потопит раньше времени или, наоборот, вытащит из гибельного водоворота, однако мотивы как жестокости, так и милосердия земному разуму недоступны, а значит, нечего и пытаться их угадать. Жить надобно так, будто никакого Высшего Разума не существует.
Привычка креститься по-армянски в судьбоносные моменты осталась с тифлисского детства – мистический ритуал помогал сдать трудный гимназический экзамен. То же и теперь, только экзамены стали иными. Сегодняшний можно было считать выпускным, и пройден он был на «отлично».
После месячных обсуждений, уговоров и тайных маневров нынче утром государь наконец одобрил «Всеподданнейший доклад», велев вынести его на утверждение Совета министров через четыре дня, в четверг. Это будет формальность. Главное препятствие – опасливость самодержца – преодолено. Исторический день!
Учреждаются две комиссии, административная и финансовая, в которые будут избраны, именно
Михаил Тариэлович усмехнулся, глядя в окно кареты на косую метель. Весною пока не пахло. Мерзейшая питерская череспогодица: то заморосит, то на минутку поманит солнышком, то сызнова заметет надоевшей снежной трухой.
Комиссии и законосовещательный предпарламент создадут основу для формирования новой структуры общества. Проекты о преобразовании городской жизни и об окончательном освобождении бывших крепостных, которые уже двадцать лет всё «временно обязаны» работать на помещиков, дадут толчок быстрому росту «третьего сословия». Мещане превратятся в граждан, сельские жители – в полноправных хозяев. Через пять лет, согласно стратегическому плану, деталями которого Михаил Тариэлович ни с кем не делился, страна дозреет и до настоящего парламента. Россия помчится гигантскими скачками, как застоявшийся в стойле рысак.
