– Мак! – радостно восклицает Ди, расставляя руки так широко, будто хочет обнять телохранителя вместе с машиной.
Мак переводит взгляд с Ди на меня и качает головой:
– Пич тебя убьет.
– Знаю, – отвечаю я.
– Давай, давай. – Мэт ведет Ди к открытой двери и устраивает на заднем сиденье, я сажусь рядом с ней, а он прыгает на место рядом с водителем.
– Ты, – говорит Ди, наваливаясь на меня плечом, – моя самая лучшая подруга.
Я киваю, гладя ее по голове.
– Ага.
– Мне было ужасно весело. – Она вздыхает и кладет голову мне на колени. – Я бы хотела поменяться с тобой жизнями.
– Ты несешь чушь.
– Тебе достается самое интересное. Ты делаешь все, что хочешь, попадаешь в неприятности, а мне нужно всегда быть идеальной. А я не идеальна.
– Думаю, ты близка к этому, – вмешивается Мэт, спасая меня от необходимости отвечать.
Ди начинает смеяться, но неожиданно замолкает.
– Джимми иного мнения, – дрожащим голосом говорит она. В считанные секунды она переходит от пьного веселья к пьяной грусти. Я откидываю голову назад и чертыхаюсь про себя. Ди продолжает бормотать: – Я любила его, а он не захотел со мной встречаться…
– Давай поговорим об этом позже.
– Хорошо, – соглашается она.
Еще несколько минут тишины, и мы заезжаем на подземную парковку отеля. У меня есть ключ от служебного лифта, так что мы можем подняться в номер, не привлекая внимания. Ди брыкается, мне с трудом удается выпихнуть ее из машины в надежные объятия Мэта.
– Я могу идти сама, – твердо говорит она, однако все же прислоняется к Мэту.
– Конечно, можешь.
Я тру пальцами виски – начинает болеть голова. То, что Ди напилась – просто нелепая случайность, но если об этом узнает Пич, нам обеим несдобровать.
Ди роется в сумочке и размышляет вслух:
– Наверное, надо позвонить Джимми…
– Нет, – в унисон говорим мы с Мэтом.
– Дай сюда телефон! – приказывает Мэт.
Обиженно выпятив нижнюю губу, Ди кладет телефон в его раскрытую ладонь.
– Ты самый злой фиктивный бойфренд на свете.
Когда двери лифта разъезжаются на верхнем этаже, Мэт выходит вместе с нами, хотя его номер этажом ниже. Ди опирается на него, пока я ищу ключ.
– Сможешь провести ее сама, если Пич еще не спит? – спрашивает Мэт.
– Посмотри на меня, – говорю я Ди, щелкая пальцами. Ее взгляд не фокусируется. – Постарайся вести себя как можно трезвее, ладно?
– Да!
Она торжественно кивает, словно подписывает контракт. Выпрямляется и поправляет волосы. Чтобы подтвердить свои слова делом, идет к двери, широко расставив руки, будто балансируя на канате, затем поворачивается к нам и кланяется. Вот артистка!
– Надеюсь, у вас получится, – говорит Мэт. – Мне нужно съездить в клуб, забрать вещи.
– Хорошо.
Я иду за Ди к двери, но на полдороге оборачиваюсь. Мэт стоит у лифта – хочет убедиться, что мы зашли в номер без приключений.
– Э-э, спасибо… что дал Ди возможность повеселиться. И помог доставить ее домой.
– Пожалуйста, – коротко и как-то слишком официально отвечает он.
– Пошли, Риган, – театральным шепотом зовет меня Ди.
– Иду, – отвечаю я, спеша к ней.
Несмотря на трудный вечер, мои губы непроизвольно растягиваются в улыбку. Пропустив в дверь Ди, я оглядываюсь на Мэта. Он тоже едва заметно улыбается.
– Боже, прекрати мои мучения, – стонет любительница чая на диване автобуса.
Мы выехали из Чарлстона в пять утра. Ди переживает первое в своей жизни похмелье. Мы сказали Пич, что у нее мигрень, и поэтому Ди смогла беспрепятственно выпить три таблетки аспирина и лошадиную дозу кофе. И снова заснуть на три часа. Я все это время не спала, наблюдая в окно, как долины наполняются утренним туманом, таким густым и низким, что хоть руками бери.
Перед самым отъездом заскочил на минутку Мэт и вручил Ди конфискованный накануне телефон; она лишь застонала. Наши глаза встретились, он слабо улыбнулся и вышел. Неловкий получился момент, словно мы оба не знали, что сказать.
Я снова и снова прокручиваю в памяти события прошлого вечера, мысленно возвращаясь к новой песне Мэта, его хитрой улыбке после расправы над моей сигаретой и к тому моменту, когда мы улыбнулись друг другу в конце вечера. Меня тянет к нему, как магнитом; приходится крепко упираться ногами в землю, чтобы противостоять его притяжению. Я очень боюсь этого чувства.
Меня всегда тянуло к запретному. Едва я научилась читать, интерес я испытывала только к одной двери – с надписью «Для персонала». Даже сейчас, посещая клубы, я, бывает, проникаю в кладовку, чтобы поцеловаться с тем, кто меня в данный момент интересует. Мэт Финч, фиктивный бойфренд и спаситель репутации моей лучшей подруги, тоже под запретом, и именно поэтому мне интересен.
– Ладно, – Ди наконец принимает сидячее положение, – кажется, я могу уже что-то съесть.
– Начинай с легкого. – Я протягиваю ей батончик мюсли. – И налегай на воду.
Ди сосредоточенно жует, будто тщательное пережевывание может спасти от тошноты.
– И зачем только люди пьют? – шепчет она. – Я серьезно.
– Ну, у некоторых это получается лучше, чем у тебя.
Она вздыхает.
– Знаешь, если кто-нибудь меня вчера сфотографировал…
