Я пытаюсь сглотнуть, но во рту пересохло. Правда находит тебя всегда, даже если ты забьешься в самый угол концертного зала. Находит и хватает за горло. И требует ответной честности. А я не могу быть честной. Мэт наконец написал песню о своей маме и, как обещал, исполнил ее на фортепиано.
Мои глаза наполняются слезами. Они текут по щекам, и я не вытираю их.
Когда затихает последний аккорд, Мэт берет гитару и начинает петь медленную акустическую версию «Ты сделаешь меня очень одиноким, когда уйдешь».
Простые гитарные аккорды и хрипловатый голос разрывают мне сердце. Я стою в дальнем углу зала, где раньше проводилась «Гранд ол о́при»[3], и думаю о том, сколько поколений людей за долгие годы проливали слезы в этом концертном зале, в мягком янтарном свете, льющемся через витражные стекла. Теперь и я среди них – еще одна капелька святой воды на церковном полу.
Мэт Финч не достоин меня, я поняла это на прошлой неделе. Однако место на сцене он заслужил. Обычный с виду парень в синих джинсах и с гитарой в руках обнажает все шрамы души. Только что он рассказал непростую историю своей жизни звукорежиссерам и осветителям, а сегодня вечером расскажет ее сотням незнакомых людей.
Ухожу, размазывая по щекам слезы. Сажусь в машину и вижу в зеркале заднего вида свое заплаканное лицо. Когда приходит сообщение, я почему-то надеюсь, что оно от Мэта. Но это снова Ди: «Можешь вернуться???»
Я быстро набираю ответ: «Я еще в машине».
Она не отвечает, и я начинаю нервничать. Снова выхожу из машины и направляюсь к служебному входу. Ди вылетает мне навстречу.
– Риган, – тяжело дыша, говорит она. – Мне нужно выбраться отсюда.
– А как же пресс-конференция? Лисса тебя убьет.
Ди пожимает плечами.
– Ничего, подождут полчасика. Можно я поведу?
Не зная, что сказать, просто бросаю ей ключи. Она ловит их на лету, и мы спешим к машине, взбудораженные тем, что убегаем от Лиссы.
– Так. – Ди включает зажигание. – Быстро напиши Джимми и выясни, где он.
Я резко оборачиваюсь к ней.
– Послушай… что ты задумала?
Загадочно улыбаясь, она вжимает педаль газа, и мы с визгом колес выезжаем с парковки.
– Мне нужно увидеть его, иначе я не смогу собраться с мыслями. Потому что ты права. Мы с Джимми не должны выбрасывать годы дружбы из-за того, что больше не встречаемся. И я просто… хочу его видеть.
Дрожащими руками я набираю сообщение: «Привет, где ты сейчас находишься?»
Мы обгоняем все машины, которые попадаются на пути, и даже не глядя на спидометр, я понимаю, что нас могут остановить за превышение скорости. Ожидая ответа, Ди нетерпеливо барабанит пальцами по рулю. Ответ приходит очень быстро: «Езжу по делам. А что?»
– Он ездит по делам.
– А точнее? – стонет она.
Звонит мой телефон. Это Лисса. Я сбрасываю звонок и продолжаю набирать сообщение Джимми.
«А точнее?»
«На заправке на Восьмой авеню. А что?»
– Он на заправке возле Белмонта. Выезжай на кольцевую. Я подскажу, где свернуть.
– Хорошо, попроси его не уезжать, – говорит Ди, снова набирая скорость.
Я возвращаюсь к телефону.
«Оставайся на месте, ладно?»
И сразу же получаю ответ:
«Что случилось? За вами гонится полиция?»
Ха-ха. Джимми разрешается задавать мне такие вопросы, потому что он хорошо меня знает. К тому же, это почти правда – мы ведь сбегаем из позолоченной клетки. Вспомнив о клетке, я тут же получаю сообщение от нашего тюремщика – Лиссы.
«Вы где? Вернитесь немедленно. Риган, я знаю, что ты читаешь это сообщение. Пусть позвонит мне».
– Лисса сходит с ума, – сообщаю я. Мне становится весело.
Ди закатывает глаза.
– Могу представить. Ничего, моя карьера не закончится из-за опоздания на пресс-конференцию.
Она опускает стекло, и в машину врывается ветер.
