Мне не хватает воздуха, и я распахиваю окно. Дождь почти закончился, но это похоже на затишье перед настоящей бурей. Темные тучи сгущаются, закрывая собой голубое небо. Серое сталкивается с голубым, и неизвестно, кто одержит победу.
Я жму на газ, хотя и так уже превышаю разрешенную скорость.
Пришло сообщение: «Можешь приехать в «Риман аудиториум»? С Ди что-то не так. Спасибо, Лисса Сент-Джеймс».
В этом послании меня напугали два факта. Во-первых, Лисса написала «Ди», а не «Лайла». Я ни разу не слышала, чтобы она назвала мою подругу Ди, потому что представляет Лайлу Монтгомери – звезду кантри-музыки, а не Ди Монтгомери – живого человека. Во-вторых, если Ди расстроена и не позвонила мне, значит, она страшно обижена. Я звонила ей уже шесть раз, но она ни разу не ответила. Уже повернув к концерт-холлу, я не выдерживаю и набираю Лиссу.
– Понимаешь, я не знала, что делать! – кричит она, будто я требую объяснений. – Ди чем-то расстроена, и я не могу понять, что случилось. Ушла в себя и молчит, а через полчаса конференция. Ты можешь приехать и как-то ее расшевелить?
Надеюсь, что смогу. Я со скрипом въезжаю на парковку и поспешно бегу к указанной Лиссой двери. Она ждет меня у входа.
– Спасибо, что приехала. – Лисса пропускает меня внутрь.
– Ну, вообще-то, я приехала не ради тебя.
Мы поднимаемся по лестнице служебного входа – сплошной железобетон и металлические перила, – и я вдруг резко останавливаюсь. Лисса с удивлением оборачивается ко мне, и я понимаю, что это мой единственный шанс.
– Это ты отправила ту фотографию?
– Конечно, нет.
– А кто?
– Фото продала газетчикам одна девочка из вашей школы.
Я моргаю. Думала, это риторический вопрос. У меня даже мысли не было, что она может знать. Мои руки сжимаются в кулаки.
– Кто? Назови ее имя.
– Отца этой девочки пару месяцев назад сократили. Они чуть не потеряли свой дом.
Я задумываюсь. А я продала бы фотографии, чтобы не потерять свой дом? Предала бы друга, чтобы спасти папу? Возможно. Не Ди, конечно, но… кого-то другого? Наверное.
– Откуда ты знаешь?
– У меня свои источники.
– Почему ты не сказала Ди?
– Какой смысл? – вздыхает Лисса.
Пока мы поднимаемся на второй этаж, я обдумываю ее слова. Лисса указывает мне на дверь с именем Ди. Почему-то сейчас, несмотря на мертвенно-белый свет флуоресцентных ламп, Лисса не кажется такой измученной, как обычно.
Я тихо проскальзываю в приоткрытую дверь. Полностью одетая, причесанная и накрашенная для выступления Ди лежит на диване с отсутствующим выражением лица, словно манекен или пациент на приеме у психиатра. Я закрываю за собой дверь, и она удивленно вздрагивает.
– Ди, почему ты не позвонила мне?
Она хмурит брови.
– Как ты узнала?
– Лисса сообщила.
Я сажусь на диван рядом с ней.
– Я понятия не имела, что ты до сих пор на меня злишься. Мы больше не говорили о той ссоре, но я сказала это сгоряча, и…
– Что? Нет, дело в другом. – Ди опускает глаза. – Я знаю, что ты не хотела. Я тоже не хотела. Я уж и забыла…
– Тогда что случилось? Ты обиделась, что я не захотела прийти на сегодняшний концерт, потому что там будет…
Я испуганно замолкаю. Как я могла не заметить настоящую причину?!
На столике возле дивана стоит огромный букет из ирисов и полевых ромашек. Такой букет мог подарить Ди только один человек во всем мире – Джимми. И он никогда не отправил бы ей цветы без открытки.
– Что написано в открытке? – спрашиваю я.
Ди протягивает ее мне. Пять букв, написанных от руки, без подписи: «ЯБЛТВ». Ди и Джимми всегда писали друг другу записки, используя выдуманные аббревиатуры, и мы с ней ломали головы на переменах, пытаясь расшифровать послания Джимми. «МТС» – Мне так скучно. «ЧБДВВ?» – Что будем делать в выходные? А потом он стал подписывать открытки, сообщения и электронные письма словом «ЯБЛТВ». Я буду любить тебя вечно. Глупо, конечно. Но я все равно ей завидовала. Для меня это звучало намного серьезнее, чем «я люблю тебя» или просто «люблю». Я буду любить тебя вечно. Просто, ясно и навсегда.
Ди внимательно вглядывается в открытку.
– Я тебе когда-нибудь рассказывала, как он это придумал?
Я качаю головой. Я порой забываю, что между Ди и Джимми есть моменты, о которых я не знаю – и никогда не знала.
– Нам тогда было по тринадцать. Он услышал, как мы с тобой говорим о бесконечности, и подумал, что и нам с ним нужно что-то такое. Когда он впервые написал в записке «ЯБЛТВ», я сразу поняла, что это значит. Наверное, глупо… и все же я знала, что это правда, и чувствовала то же самое.
– Ничего не глупо.
Я не понимаю, зачем Джимми прислал Ди эту открытку. Жестокая шутка, все равно что швырнуть камень в окно и убежать.
– Почему он решил прислать тебе цветы и записку?
Ди опускает подбородок на руку.
– Я думаю… это все, что нам осталось. Я не знаю, что делать. И он не знает. Но мы будем любить друг друга вечно.
Другой рукой она крутит подвеску на шее.
– Джимми хотел, чтобы у нас было свое тайное слово. Потому что у нас с тобой была бесконечность. Бесконечность дружбы. Не считая тебя, он мой единственный лучший друг. Мне не хватает его сильнее, чем я думала.
