Все присутствующие склонились в поклонах и реверансах. Царственная чета заняла троны, и процесс награждения начался. Я принялась незаметно разглядывать Тирриана и Леару, подмечая мелкие детали: вот Тирриан коснулся руки жены и что-то прошептал ей на ухо, вызвав легкий румянец на ее щеках и быстрый взгляд в его сторону. В какую-то секунду мы встретились с Леарой глазами и она едва заметно улыбнулась мне. Слава Богам, похоже, у них все хорошо!
Наконец из ожидающих награждения остались только мы. Церемониймейстер сделал нам знак, по которому мы, как и все награждаемые до нас, подошли и остановились в трех шагах от трона. Дальше привычный ход событий был нарушен: придворный только открыл рот, собираясь нас объявить, как Тирриан сделал жест, заставив его поперхнуться словами, а всех присутствующих удивленно переглянуться. Король встал с трона и сам подошел к нам, сопровождаемый потрясенными взглядами придворных. Подойдя, он негромко произнес:
— Я благодарю всех вас от имени Каэрии и своего лично за услуги, оказанные вами стране и за спасение моей супруги. Я долго думал, чем можно вознаградить такую доблесть и преданность, и не нашел ничего лучшего, чем Орден Чести.
Общий изумленный вздох пронесся по залу. Орден Чести, высшая награда Каэрии, практически никогда доселе не вручался тем, кто не являлся подданными этой страны и не принадлежал к числу наиболее знатных аристократов королевства. Фактически, вручая нам знак ордена — голубую ленту с бриллиантовой звездой на ней — Тирриан ставил нас наравне с ними. И даже более того: награжденный таким орденом имел право обратиться напрямую к правителю по любому вопросу и становился подсуден только королю. Ну о мелочах вроде ненаследуемого дворянства (что странно, если вспомнить, кого им обычно награждали) и немалом денежном пенсионе и упоминать не стоило.
Тирриан лично надел моим друзьям на шеи орденские ленты, сказав каждому пару слов. Наконец он подошел ко мне. Я склонила голову и стояла так, пока король не надел ленту на мою шею, затем подняла голову и посмотрела ему в глаза. Улыбнувшись, он тихо сказал:
— Спасибо, Алиэн. За спасение Леары и не только за него. Я рад, что у нас есть такой замечательный друг, как вы.
Еще раз улыбнувшись — удивительно теплой улыбкой, в которой впервые за время нашего знакомства не было мужского интереса, лишь дружеское участие — он вернулся к трону и подал руку Леаре, помогая ей встать. В оглушающей тишине, нарушаемой лишь шорохом одежд придворных, склонявшихся перед ними, король и королева покинули зал. Стоило двери за ними затвориться, как тишина взорвалась шумом голосов. К нам бросились с поздравлениями и выражениями восхищения, поклонами и уверениями в симпатии… Вежливо отвечая на слова придворных, я чувствовала, как в душе нарастает отвращение и раздражение, и те же самые чувства шли от моих друзей. Спас нас отец Рейна, который подошел к нам с широкой радостной улыбкой:
— Поздравляю вас всех! И как вы смотрите на то, чтобы выбраться из этого, — он понизил голос, — гадюшника? Мы с Лариной приглашаем вас на праздничный ужин у нас дома.
— Отец, ты знал об этом? — Рейн бережно коснулся звезды.
— Конечно, я ведь канцлер, не забыл? — весело поднял бровь тот.
— А почему не предупредил? — удивленно спросил Рейн.
— А зачем? Чтобы Лин придумала миллион отговорок, пытаясь отказаться от ордена? — весело подмигнул мне тар Виран, — а так мы взяли вас тепленькими. Ну что, едем?
— Да! — наш дружный ответ заставил его улыбнуться.
Уже в карете Кэл спросил канцлера:
— Тар Виран, а можно вопрос? Какие обязанности этот орден возлагает на тех из нас, кто не является подданным Каэрии?
— Никаких. Разве что всегда поступать сообразно чести. А, нет, еще одна обязанность есть, весьма забавная: никогда не льстить тому, кто вам этот орден вручил.
— И многие награжденные этим орденом умерли своей смертью? — поднял бровь Кэл, — короли обычно не любят тех, кто оценивает их действия… нелицеприятно.
— Но именно королям особенно нужны те, кто откровенно скажет, когда они не правы, — покачал головой тар Виран, — а насчет этого вопроса… Немногие, но не потому, что вызывали неудовольствие королей, а потому что это люди были такие. Словом, из тех, что предпочитали смерть на поле боя, а не в постели. Ладно, разговоры о смерти — неподходящая тема, не находите?
Тари Ларина встретила нас с материнской теплотой и участием, она вся прямо-таки светилась от гордости за сына. Улучив момент, я отвела ее в сторону и спросила о Тирриане и Леаре, всё же меня волновало, как они поладили.
— Ой, она просто прелесть, — улыбнулась она мне, — и похоже, король ей всецело очарован, причем не только внешностью, но и умом. Я за них очень рада, ведь так редко трон сочетается с семейным счастьем!
— Я тоже очень рада, — кивнула я, — мне понравилась Леара…
— А Тирриан тебе всегда нравился, — усмехнулась она, — нет, не возражай. Я прекрасно понимаю, что он нравится тебе совсем не как Кэл, а скорее как Рейн. Кстати, а платье к балу у тебя уже готово?
