Неверие, что такое имеет место быть, и откуда-то изнутри заливало душу радостное предвкушение — через пять с половиной-шесть месяцев у него, перенесшего, казалось бы, неизлечимую болезнь, разуверившегося во многих и многом, не верящего, что сможет зачать ребенка… у него родится… человечек?? Он опять зажмурился, и верилось, и не верилось ему в такое! Поприкидывал Демид — по всему получалось, сможет он приехать к августу, были кой какие недоделанные дела, да и нельзя было с бухты-барахты взять все и бросить. Пять лет, прожитых здесь, они наложили свой отпечаток на его жизнь — привык все доводить до конца, естественно, бросить все он просто не сможет. Надо было тщательно прибрать и закрыть все, собрать поспевающий урожай — одна Маринкина смородина стояла обсыпенная — чтобы ни люди, ни звери не смогли залезть в их с Миком, да и Маринкой, жилье. Собрать и взять с собой самое необходимое, плюс то, что очень дорого ему. Следовало обсудить все с Иванычем, чтобы он там не выступал зря. Ночью Демид весь изворочался, вставать не стал — зная, что Файзулла чутко спит, под утро в дреме снилась всякая ерунда:
Маринка с большим животом, ругаясь, говорила ему:
— Я Мика люблю, а ты иди куда хочешь! — а Демид изумлялся, говоря ей, что Мик — всего лишь собака. Проснулся, долго лежал, осмысливая весь бред, потом четко вспомнил, мамка его всегда говорила:
— Приснится собака — к другу.
— Хмм, друг у меня здесь один — Файзулла, посмотрим.
Зная, что Маринка будет после пяти по Москве, позвонил пораньше — четко обосновал все Коле, тот, на удивление, ни разу не возразил.
— Ты, это, мужик правильный, знаю. Жить-то где станете? Понимаю, тебе в деревне лучше, там Шурка с козами, да и чижикам в городе сподручнее, ты только не вздумай их туда, к себе на родину увозить, я без пацанов — сам знаешь — загнусь. А с другой стороны — чё заморачиваться?? Приедешь, и прикинем все.
— У нас сейчас выпускной, елки зеленые, на носу. Придумают же — мы учились, ни фига не было выпускных, только в восьмом и десятом! — услышав, что явились пацаны и Маринка, перевел тему разговора Коля. — Не знаю, может, им это, как называется пиджак такой навороченный, Петь?
— Смокинг, дед, темный ты у нас! — ответил Петька, расцветая — увидел Демида.
— Здрасьте, дядь Демид! А у нас… — и понеслось, ребята, перебивая друг друга, торопились рассказать ему все новости, спрашивали совета, Демид обстоятельно отвечал, что-то советовал, что-то категорически не рекомендовал, кося краем глаз ана Маринку, скромно сидевшую возле пацанов. Наконец мальчишки, рассказав все, пошли на кухню, надо было поесть.
— Привет, Демид!
— Привет Марин! Как дела? — Демид внимательно вглядывался в её лицо — она стала какая-то не такая, в глазах не было тоски и обреченности, наоборот, от неё шло спокойствие, как бы встряхнулась. Поговорили, посмеялись, Демид ждал, скажет или нет?
— Не сказала!! Ах ты, коза упертая! Значит, все верно! — Демид прикинул. — Пусть пока поупивается своей решимостью не говорить, мы тоже не лыком шиты! Пацаны старше матери по размышлениям, но женщина беременная, что её волновать, вот приедет он, разберутся. — И хитро так заулыбался, подумав про себя: — Это сейчас ты спокойно сидишь, а когда живот появится? У прежней Маринки, судя по фото, его можно было принять за жировые накопления, а сейчас, с худобой-то?? Я терпеливый — подожду!
А Маринка уже боялась повернуться боком, живот чуть-чуть обозначился, Демид — мужик цепкий, вмиг бы углядел. Она и сама не знала, почему не говорит ему про ребенка… скорее всего боялась его первой реакции, мало ли, вырвется у него недовольство или какое-то нежелание. Демид однозначно не откажется от ребенка, благородный же, только как Маринке потом жить, она же эту первую реакцию не забудет. Накручивала сама себя, не прошли у неё все страхи, боялась она, боялась больше всего в нем, таком надежном, нечаянно разочароваться. Вот и прятала страх в душе, откладывая на потом, держа в запасе трусливую мыслишку, что все как-то само разрулится, без её участия. Может, вот родит, тогда и скажет, как пойдет. Демид бы и обиделся, но зная, какая она была, примерно понимал, почему она так себя повела — отрицательный опыт, он даже не запоминается, он под кожу въедается.
Договорились через полтора месяца опять поговорить, Маринка судорожно выдохнула, ей больше всего хотелось не по скайпу поговорить, а просто рядом посидеть, молча. Вздохнула:
— Сама мужика уговаривала, сама и отдувайся.
А малыш как бы в знак солидарности, или наоборот из-за обиды, что она так поступает с отцом взбунтовался — все первые месяцы вел себя замечательно, а тут началось… тошнота по утрам мучила Маринку целый месяц. Врач сказала — последствия перенесенной травмы — выкидыша.
Не пошла на выпускной, ходил Коля, нащелкали много фоток. Маринка, разглядывая их, удивлялась — её сыночки выглядели намного старше своих одноклашек. Классная сказала Коле, что ей больше всего будет не хватать их двоих, они для неё первыми помощниками стали за два года учебы.
