Дорога в ночь полностью

Пит вдруг испугался, что кто-нибудь может за ними следить. Он огляделся по сторонам. Никого. Шоссе на вершине холма не было видно из-за деревьев. Домов прямо над ними не было. А из дальних домов все равно ничего не увидишь. Даже в бинокль или телескоп. И уж тем более – сквозь густые кусты и деревья.

Пит повернулся к своему дому и обнаружил, что отсюда можно заглянуть во двор через верх стены. Если бы дома сейчас кто-то был, возможно, его было бы видно со двора. Наверное, от груди и выше. Но тела у его ног со двора видно не было.

Их дом стоял в самом конце тупика. Другие дома находились достаточно далеко и располагались так, что из них эту часть холма видно не было. Ближайший дом справа сейчас продавался. Он пустовал уже несколько недель.

– Берег пуст? – спросил Джеф.

– Похоже на то.

– Отлично. – Джеф присел на корточки возле тела.

– Что ты делаешь?

– Ничего, – сказал он и прикоснулся к бедру мертвой девушки.

– Господи, Джеф.

– Еще теплая.

– На солнце нагрелась, наверное.

– Давай ее перевернем.

– Ты что, рехнулся?

– Давай помоги мне.

– Ты просто больной.

– Ты что, не хочешь на нее посмотреть?

– Она же мертвая!

– Ну так тем более. Никто не узнает, что мы на нее смотрели. Она-то уж точно нас не заложит.

– Полицейские узнают. Если мы ее передвинем.

– Да? Ну и что? Мы просто скажем, что мы не знали, что она мертвая, и решили, что ей можно помочь. Первая помощь и все такое.

– Лучше не надо.

– Но ты же хочешь, приятель. Я знаю, что хочешь. Не будь ты таким ссыкуном.

– Так нельзя. Это неправильно.

– Ой, перестань. Во-первых, кому какое дело? А во-вторых, почему нам нельзя на нее посмотреть? Кому от этого будет плохо? Ну давай, помоги мне.

– Тебе очень хочется ее перевернуть, вот ты и переворачивай. А я не хочу ее трогать.

– Не хочешь – не надо. – Джеф улыбнулся и пожал плечами. – Я и сам справлюсь. – Он приподнял левую руку мертвой девушки и положил ее вдоль ее левого бока. – Трупного окоченения нет, – объявил он. Опустившись на одно колено, он уперся рукой ей в поясницу, наклонился, взял ее правую руку и пододвинул ее под правый бок. – Такая вся мягкая. Как мочалка.

– Как-то даже не верится, что ты все это делаешь так спокойно, – пробормотал Пит.

– А тебе верится, что ты спокойно на это смотришь?

– Я не хочу оставить тебя с ней одного.

– Ха! Ну ты и сказал, приятель! – Он переместился чуть вбок и, взявшись обеими руками за раскинутые ноги девушки, сдвинул их вместе. – Вот так, хорошо, – сказал он. – Готовься, дружище.

– К чему?

– Кто знает? Может, кишки вывалятся или еще что-нибудь.

– Замечательно.

– Я хочу сказать... мы же не знаем, вдруг у нее страшная. Рана на животе или еще где-нибудь.

– Может, ты просто оставишь ее в покое?

– И когда еще выдастся случай посмотреть на голую девчонку. – Джеф улыбнулся Питу. – Ты точно не хочешь помочь?

– Точно не хочу.

– Ты просто боишься.

– Я не боюсь.

– Нет, боишься.

– Это ты так считаешь.

– Тогда докажи.

– Да пошел ты.

– А кто-то... не будем показывать пальцем – кто... очень громко кричал о том, что собирается испытать все в этой жизни, что ему нужны свежие впечатления. Как ты собираешься о чем-то писать, если ты ничего не делаешь, а только стоишь и смотришь?!

– У меня богатое воображение, – сказал Пит.

Но, может быть, Джеф и прав. Он должен потрогать тело – и не только для того, чтобы узнать, каков труп на ощупь, но еще и для того, чтобы узнать, как он сам себя будет при этом чувствовать.

Я должен сделать это ради искусства.

Ну да. Замечательное оправдание. Прикрывшись этой красивой фразой, я могу делать все. Даже самые мерзкие вещи.

Ради искусства.

Пит решительно покачал головой. Нет.

– Вряд ли у тебя в жизни будет еще один такой шанс, – сказал Джеф.

– Тебе-то какое дело?

– Ты же мой лучший друг. И я не хочу, чтобы ты упустил такую возможность, понимаешь? Ты потом пожалеешь. То есть, блин, жертва убийства лежит прямо перед тобой... прямо, можно сказать, у тебя под ногами... а ты даже к ней не прикоснешься! Не говоря уж о том, что она наверняка окажется классной телкой.

– Я не буду ее трогать.

– Хемингуэй бы потрогал.

– Хемингуэй делал много чего отвратного. Я хочу писать как он, а не быть как он.

– Ты просто трус.

Джеф поднялся, перешагнул через тело, развернулся, опустился на колени с другой стороны, просунул руки под ногу и туловище и приподнял труп.

Девушка перевернулась на спину. От удара ее голова дернулась и повернулась лицом к Питу, правую ногу и руку отбросило в сторону, грудь задрожала.

Она сползла на несколько дюймов вниз по склону холма.

Ее глаза были закрыты.

Кишки не вывалились.

Пит не увидел на теле никаких серьезных повреждений, кроме бесчисленных ссадин и царапин. Лицо распухло. Губы все в крови, как будто по ним долго и сильно били. На коже под левой грудью – тонкий кривой разрез. Спереди почти все тело залито кровью. На него налипли трава и листья, мелкая пыль и ошметки грязи. Оно было настолько избитым и грязным, что редкие чистые или неповрежденные места смотрелись даже как-то странно. Чужеродно.