Сбрасываю пилотку и запихиваю её сзади за пояс. Немец внизу без головного убора сидел, тот, что спустился — пилотку тоже, как и я, за ремень запихал. Только не сзади, как я, а сбоку. Жарко им, видишь ли, боезапас таскать...
А на руки наваливаю целую стопку кассет, так, чтобы только ноги и виднелись. Сначала-то наверху только часть головы высунется, да часть тела — по пояс. Не разглядят, надеюсь, фрицы русскую форму. Во всяком случае — сразу не разглядят, потом-то им уже не до того станет...
Кассеты, кстати, частично пустые прихватил, я тут Геракла изображать не нанимался. Мне-то главное, чтобы морду сразу не разглядели, да ноги в русских сапогах.
Где у немцев винтовки?
Обычно, во время стрельб, они их не носят. Составляют в козлы где-нибудь рядышком. На позициях больших орудий — так и вовсе на огневой оружия не бывает. Тут пушка не столь здоровенная, но, полагаю, что и здесь всё аналогичным образом обстоит.
Ладно, рассусоливать некогда — пошли!
— Первый готов!
— Второй готов!
— Третий готов!
— Огонь!
Скользнули в стволы мины, и восьмидесятидвухмиллиметровые миномёты выплюнули в зенит свою смертоносную начинку.
— Левее два! — свесился с сосны корректировщик. — И один дальше!
Для первого залпа это было очень даже удачное попадание. Пусть и не в цель, но достаточно близко. И то сказать, среди десантников находились очень даже неплохие стрелки. Свое дело они знали хорошо, так что ничего удивительного в этом не было.
Наводчики быстро внесли требуемые поправки.
— Огонь!
— Ещё один левее!
— Огонь!
— Есть накрытие!
Подсвеченное красным облако разрыва встало над пулемётным гнездом около ворот. Полетели в сторону отброшенные яростью тротила мешки с песком.
— Цель номер два! — опустил бинокль командир миномётчиков.
— Есть!
Протрещали маховички наводки, и следующие разрывы заплясали уже вокруг одной из пулемётных вышек. Ну и что с того, что дежурный пулемётчик к тому времени уже сполз на пол с пробитой грудью? Его место вполне мог занять кто-то из товарищей. А вот с поваленной вышки пострелять уже не выйдет.
Ободрённые поддержкой, бойцы разведроты приподнялись из густой травы и рванулись вперёд к забору. Молчали пулемёты на вышках, не заняли ещё своих позиций бойцы охранной роты. Надо было пользоваться этим моментом.
Телефонный звонок.
— Герр майор!
— Слушаю вас, — Хайнеманн давно уже находился около телефона, ожидая сообщений о ходе операции.
— Русские начали атаку! Им удалось заставить замолчать пулемёты на вышках, а миномётным огнём уничтожена огневая точка около входных ворот.
— Так у них есть ещё и миномёты? Надо же... Мы ожидали только пехотной атаки. Впрочем, это им мало поможет. Действуйте по плану, лейтенант. Обо всех изменениях обстановки сообщайте мне по радио, я выезжаю к вам.
— Яволь, герр майор!
Когда за забором склада встали дымные столбы разрывов, немцы наверху засуетились. Что-то прокричал офицер, забегали солдаты, успеваю заметить, как, не опускаясь вниз, провернулись на месте тонкие стволы зенитного автомата. Всё правильно: то, что зенитка опускает ствол вниз, заметно будет издалека. А вот то, что поднятые вверх стволы повернутся на месте, можно углядеть только в бинокль, да и то не сразу. И только в том конкретном случае, когда наблюдатель смотрит, не отрываясь, именно на эту пушку.
Значит, наши начали атаку. С одной стороны, это, конечно же, минус мне: не успел вовремя. А с другой стороны, руки у меня теперь развязаны — могу стрелять. За разрывами мин расслышать негромкие хлопки пистолетных выстрелов — это ж какие уши надо иметь!
