– Вы правы, моя дорогая, и в этом-то наша загвоздка, потому что Броукмайкл ни за что не выдал бы этого человека, даже если бы и мог. Так что, перефразируя слова генерала Хаукинза, мы могли бы так сформулировать истинное положение вещей: цепь команд оказывается такой запутанной, что для нас практически нет надежды отыскать концы. По крайней мере, за то время, что имеется в нашем распоряжении. Ну а если точнее, то за восемьдесят с чем-то часов, которые будут отсчитываться в каком-то обратном порядке, что, как понимаю я, особого значения не имеет для нас.
– У нас есть улики, – заявил Дивероу. – Фотографии, запись всех деталей операции, изложенных устами двоих участников и, если хотите, преступников. Мы могли бы сделать все это достоянием гласности. А почему бы и нет?
– Стресс отрицательно сказался на вашей способности адекватно воспринимать действительность, Сэм, – заметил Пинкус мягко. – Всю эту операцию можно отрицать. Как выразился наш друг Сайрус, отправившийся вместе с Романом Зет на пляж, проглотив предварительно со своим приятелем несколько кварт водки, – «они все чокнутые». Это-то и дает возможность все отрицать… Психопатия, иррациональное мышление… Люди чуточку не в себе… В общем, актеры!
– Постойте, Арон, но ведь нельзя же отрицать наличие «Эйр-Форс-два»! Это было бы чертовски сложно.
– А в этом есть смысл, мистер Пинкус. Разрешение пользоваться самолетом должно быть дано с самого верха.
– Благодарю вас, принцесса!
– Я всегда воздаю должное тому, что представляется мне заслуживающим внимания.
– Подумать только!
– Заткнитесь!
– Признаю, хотя и назвал вас путаником, но в ваших рассуждениях определенно есть резон…
– Нет! Нет там никакого резона, – послышался гортанный голос Маккензи Хаукинза из-за полуоткрытой двери, ведшей в погруженную во мрак кухню. Потом дверь отворилась, и в гостиную вошел Хаук в нижнем белье из маскировочной, зеленой с черным ткани и в рубашке с короткими рукавами. – Прошу простить меня за мой вид, маленькая… мисс Редберд.[163]
– Редуинг.
– О, еще раз прошу прощения! Но когда я слышу голоса на биваке в три часа ночи, то мой природный инстинкт заставляет меня подкрасться к источнику шума, не одеваясь, как сделал бы я это, собираясь на танцевальный вечер в офицерском клубе.
– Так ты еще и танцуешь, Мак?
– Спроси об этом моих девушек, сынок! Я всех их учил танцевать – от мазурки и до настоящего венского вальса. Солдаты всегда были самыми лучшими танцорами: они должны наступать на дам в быстром темпе, а отступать медленно.
– Пожалуйста, Сэм, давайте выслушаем соображения генерала, если только он не против, – взмолился Арон, поглядывая на Хаука. – Почему мой премудрый сотрудник ошибается насчет вице-президентского самолета? Ведь это второй по рангу самолет в стране.
– Дело в том, что доступ к «Эйр-Форс-два» имеют дюжины управлений и департаментов, – хотя бы потому, что он нуждается в периодическом профилактическом и косметическом ремонте. Безотносительно к тому, кто под тем или иным предлогом использует самолет в своих личных интересах – сам ли вице-президент или кто-то еще, кому он благоволит, – администрация вице-президента всякий раз встает на дыбы при одной только мысли о том, что об этом узнает общественность… Ты помнишь, парень, как после процесса, затеянного китаезами, я из Пекина вылетел на Филиппины и уже оттуда попал в Тревис, где и произнес ту тошнотворную речь о «старых усталых солдатах»? Мне пришлось еще тогда сказать несколько слов и о том, сколь благодарен я вице-президенту за то, что он прислал за мной личный самолет.
– Да, я помню это, Мак.
– А ты знаешь, где в то время был этот вице-президент?
– Нет, не знаю, – ответил Дивероу.
– Он уединился с одной из моих жен, которая должна была сделать так, чтобы этот малый не смог попасть на вторую базу в Лос-Анджелесе. Наш вице-президент был пьян, как блоха, угодившая в бутылку с бурбоном, что и отразилось негативно на его способности осуществить свое желание.
– Откуда тебе это известно?
– Испытывая глубочайшее отвращение к мерзостному спектаклю, каким представлялся мне весь этот китайский процесс, я захотел выяснить, от кого из округа Колумбия исходит сия гнусная затея. Ну и послал туда мою девочку разведать, что к чему.
– И она разведала? – спросил Пинкус недоверчиво.
– Конечно, командир! Этот лукавый златоуст буквально валялся в ногах у славной старушки Джинни с брюками, спущенными до лодыжек, выспрашивая ее о том, кто я такой. Вот тогда-то я и узнал, насколько высоко сидит этот грязный пес, который, ухватив меня за хвост, счел возможным проделывать со старым солдатом непристойные фокусы. И, соответственно, я принял решение сменить образ жизни, в связи с чем и взял тебя в помощники, Сэм.
– Я предпочел бы, чтобы ты не напоминал мне об этом… И не хочешь ли ты сказать, что Джинни соблазнила вице-президента?
– Да ты невнимательно слушал меня, сынок. У девочки есть вкус, его же невыразительное жирное лицо не отличается особой привлекательностью.
