– И слава богу! – заметила Дженнифер. – Спасибо тому, кто задержал слушание дела!
– В данном случае вы должны быть благодарны верховному судье Рибоку, – сказал ей Арон. – Человек он не из приятных, но ум у него блестящий. Непонятно, почему Рибок пошел на поводу у Белого дома, что было вовсе не свойственно ему. Когда его коллегам стало известно об этом, большинство их, включая и моего друга, искренне возмутились. Несмотря на существовавшие между ними разногласия, они единодушно осудили идущую вразрез с конституцией попытку исполнительной власти оказать давление на судебный орган… В подобных вопросах нередко большую роль играет и самолюбие, не так ли? Ведь и оно, подобно различным проверкам и расследованиям, способно в отдельных случаях содействовать восстановлению нарушенного равновесия.
– Мистер Пинкус, мои соплеменники выйдут на улицы, они будут на ступенях Верховного суда! Их же всех перебьют!
– Вовсе нет, если, моя дорогая, генерал сделает правильный ход.
– Но ему ведь ничего не стоит пойти не с той карты, коли таковая окажется у него на руках! Это не человек, а недоразумение какое-то! Он любого может обидеть!
– Но закон на твоей стороне! – напомнил Ред Дивероу. – Он неправомочен выступать в суде, если не будет на то твоего согласия.
– Но разве прежде останавливали его подобные соображения? Насколько мне известно, этот доисторический динозавр выступает против своего собственного правительства, Комитета начальников штабов и католической церкви, отрицает международные нормы поведения и общепризнанные понятия нравственности и попирает даже тебя, Сэм, хотя и уверяет, будто ты дорог ему, словно сын родной! Не ты взойдешь на священную кафедру, чтобы осудить несправедливость, а он! И ради овладевшей им идеи ему ничего не стоит взорвать всю нынешнюю систему и превратить уопотами в такую угрозу для нашей страны, какой не было со времен мюнхенского сговора тысяча девятьсот тридцать девятого года![203] Он – это молния, которую надо убрать с помощью громоотвода еще до того, как сотне других национальных меньшинств втемяшится вдруг, что правительство беззастенчиво надуло их, и повсюду на улицах вспыхнут беспорядки… Мы смогли бы предотвратить это, если хватит у нас на то времени и выдержки. Он же поставит все с ног на голову!
– А ведь в словах ее есть смысл, Арон!
– Да, мой дорогой, выступление было блестящее! Но вы с ней проглядели кое-что.
– Что именно, мистер Пинкус?
– Что он все же не всесилен, и, следовательно, его можно остановить.
– Но как, скажите, ради бога?
В этот момент дверь стремительно распахнулась, ударившись о стену, и в номер влетел разъяренный Сайрус в непривычном обличье – в дорогом экстравагантном костюме в узкую полоску, модных туфлях и с фуляровым платком на шее.
– Эти сукины дети сбежали! – завопил он. – Где они? Здесь?
– Вы имеете в виду Романа и наших Дези? – встревожился Сэм. – Они что, дезертировали?
– Да нет, черт возьми! Но эти парни – словно дети в Диснейленде: все должны рассмотреть! Вернуться-то они вернутся, но ведь эти молодцы нарушили мой приказ!
– Что вы имеете в виду, полковник? – произнес Пинкус.
– Я отлучился ненадолго… пошел в туалет… велел им оставаться на месте. А они тем временем исчезли, хотя я…
– Вы же только что сказали, что они вернутся, – заметил Дивероу. – Так стоит ли зря волноваться?
– Неужто вы хотите, чтобы эти болтливые обезьяны носились по всему отелю?
– По правде говоря, это весьма оживило бы обстановку, – захихикал Арон, – а то здесь все какие-то дипломаты, разгуливающие чинно, словно индюки.
– Сайрус, – сказала Дженнифер, разглядывая огромного наемника, – вы выглядите… не знаю, как бы это получше выразиться… так элегантно!
– Это только тряпки, Дженни! У меня не было никогда ничего подобного до тех пор, пока сорок шесть моих родственников в Джорджии не купили в складчину костюм в «Пичтри-центре» по случаю присвоения мне докторской степени. На подобные вещи не хватало средств ни до этого, ни после того. Рад, что он так же нравится вам, как и мне. Им я обязан любезности мистера Пинкуса, чьи портные готовы проскочить хоть в игольное ушко, стоит ему только чихнуть.
– Неправда, мой друг, – возразил Арон. – Просто они понимают, что значит экстренная необходимость… Ну как, Сэм, славно ли выглядит наш полковник?
– Да, славно, – согласился тот неохотно.
– Колосс Родосский, разодетый для встречи с сиятельнейшими особами! – кивнула одобрительно головой Редуинг.
Арон Пинкус повернулся к ней и, указывая на Сайруса, произнес:
