– Вам туда, сэр, – показал он, растерявшись, в противоположный конец зала.
– Это хорошо! Мне нужен новый одеколон! Теперь он будет у меня, не так ли?
Несколькими секундами позже в холл вошли двое смуглых парней в не виданных ранее менеджером мундирах. По-видимому, это участники очередной какой-то южноамериканской революции, подумал он, оглядывая посетителей.
– Куда он пойти? – крикнул тот, кто был повыше ростом и недосчитывался во рту нескольких зубов.
– Кто? – спросил клерк, пятясь от конторки.
– Gitano с золотая серьга! – уточнил второй латиноамериканец. – Он имеет ключ от наш номер, но мой амиго нажать не на та кнопка в лифт. Мы подняться наверх, а он спуститься вниз!
– Вы пользовались двумя лифтами?
– Так надо, чтобы быть securidad. Ты понять, что я говорить?
– Вы заботились о своей безопасности?
– Да, гринго, – ответил недосчитывавший зубов малый, с жадностью взирая на униформу клерка. – У тебя хороший одежда. Такой несколько дней назад был и у меня. Ты отнести его завтра утром, откуда взять, чтобы не платить так много. Я это читать на квитанция.
– Этот костюм не из пункта проката одежды, сэр.
– Ты его купить? Madre de Dios, у тебя хороший работа!
– Прекрасная работа, сэр, – согласился удивленный клерк и взглянул на еще более изумленного менеджера. – Ваш друг пошел в аптеку, сэр. Она вон там.
– Gracias, амиго! Ты сохранять этот приятный хороший работа!
– Да, конечно, сэр! – пробормотал клерк и, когда, вслед за Романом Зет, оба Дези устремились в противоположный конец холла, повернулся к менеджеру: – Что за типы? У них – ключ от одного из лучших наших номеров.
– Может, это свидетели? – произнес встревоженно менеджер со слабой надеждой. – Несомненно, так оно и есть. Вероятно, предстоящее слушание посвящено умственно отсталым.
– Какое слушание?
– Не важно. Главное, послезавтра они съедут отсюда.
Наверху, в апартаментах Арона Пинкуса, снятых им не только для себя, но и для Дженнифер и Сэма, прославленный юрист объяснял, почему он выбрал именно этот отель:
– От любопытствующих не столь уж сложно укрыться. Особенно в том случае, когда вы имеете дело с учреждением, извлекающим из вас выгоду. Закажи я номер в какой-нибудь другой гостинице, которой не знал бы, и о нас уже поползли бы слухи.
– Тем более что вы человек небезызвестный в этом городе, – развил мысль Пинкуса Дивероу. – Но можно ли доверять менеджеру?
– У нас нет выбора. Вообще-то он – славный человек. Однако, учитывая, что у всех у нас свои слабости, а коршунов, рыщущих в поисках падали в форме сенсаций, тут предостаточно, я счел необходимым прямо заявить ему, что, кроме него, никто не должен знать, что мы остановились здесь. Правда, при этом я ощутил неловкость: предупреждать его о необходимости хранить все в тайне было ни к чему, ибо он не из болтливых.
– Когда дело касается безопасности, не стоит переживать из-за подобных вещей, мистер Пинкус, – заявила решительно Редуинг и, подойдя к окну, выглянула на улицу. – Уже недолго ждать, но чего, этого я не знаю и посему испытываю в душе страх. Через несколько дней мой народ попадет в разряд или патриотов, или париев. И я очень боюсь, как бы не случилось последнее.
– Дженни, – обратился к девушке Арон с плохо скрытой печалью в голосе, – мне не хотелось вас тревожить, но, поразмыслив, я решил, что вы никогда не простите мне, если я не буду с вами откровенен…
– О чем вы это? – Редуинг уставилась на Пинкуса, потом перевела взгляд на Сэма, но тот лишь покачал головой в знак того, что не в курсе, о чем сейчас пойдет речь.
– Я говорил сегодня утром со своим старым другом, с которым мы некогда служили вместе. Сейчас он член Верховного суда.
– Арон! – воскликнул Дивероу. – Надеюсь, вы не обмолвились о наших планах?
– Конечно, нет! Это была обычная светская беседа. Я сказал, что у меня здесь дела и что неплохо бы пообедать нам с ним вдвоем.
– Слава богу! – вздохнула с облегчением Дженни.
– От него я узнал, что должно произойти сегодня во второй половине дня в Верховном суде, – промолвил негромко Арон.
– Что?
– Что?
– Он не собирался разглашать повестку дня, и то, что было сказано им, касалось исключительно предложенного мною совместного обеда, на что я обращаю ваше внимание… Так вот, он выразил сожаление по поводу того, что встречу нам, скорее всего, придется отложить, потому что ему, вероятно, не вырваться из-под сводов Верховного суда.
– Что?
– Я лишь повторил его слова…
– И?
– Он пояснил, что сегодня особый день в истории Верховного суда. В присутствии истцов будет рассматриваться дело, разделившее судей на два лагеря. Еще не зная, как пройдет голосование, члены Верховного суда решили во исполнение своих обязанностей обнародовать столь примечательный иск к правительству сразу же после окончания слушаний.
– Выходит, это будет сегодня? – вскричала Редуинг.
– Заседание суда откладывалось из соображений национальной безопасности и из-за боязни репрессий против истцов, – я имею в виду уопотами, – и, кроме того, высшая администрация, судя по всему, потребовала как можно дольше не предавать гласности рассматриваемую в суде тяжбу.
