- Ну, это значит, что никто не узнает - кто такой на самом деле "Макс Шмидт". - Хмыкнул по радио полковник, - хотя для пользы дела было бы лучше, если бы вы явились сюда под какой-нибудь другой личиной. А Макс Шмидт должен быть, как жена Цезаря - вне подозрений.
- Пожалуй вы правы, господин полковник, - ответил Леонтьев, - ждите, мы скоро будем. - Пока я выключал рацию и прятал ее в карман, майор позвонил в колокольчик. - Генрих, - сказал он слуге, - запрягите двуколку и принесите мой набор для ночных прогулок, и пару револьверов. - Поручик, вы вооружены?
Я молча показал ему свой автоматический пистолет из будущего, который полковник называл "Стечкиным". Брови майора поднялись, но он ничего не сказал, видимо оставив все вопросы на потом, для полковника Бережного.
Из темноты навстречу мне выступила фигура в черном комбинезоне, почти таком же, как и у меня. - Старший лейтенант Синицин, - вполголоса сказала фигура, - морская пехота Северного флота. Набережная зачищена, минус девять единиц. Поручик Никитин прислал проводника, - он указал на стоящего в стороне пожилого грека, - очень знающий и надежный товарищ, воевал в Крымскую в греческом Балаклавском добровольческом батальоне.
Я кивнул и грек, шагнув вперед, заговорил на довольно неплохом русском языке. - Господин полковник, дозвольте представиться, младший унтер-офицер Аристидис Кириакос, Балаклавский греческий батальон.
Я пожал удивленному греку руку. - Калимэра, кириэ Кириакос, а теперь если вы знаете дорогу в этом бедламе, тогда давайте пойдем и сделаем это.
Грек пробормотал себе под нос. - Вот за что я люблю русских, если вы решили что-то сделать, то не тратите много времени на лишние разговоры... - И достал из-за пазухи кремневый пистоль устрашающих размеров.
- Э, нет, господин Кириакис, - остановил я его, - так дело не пойдет. Спрячьте свою гаубицу. - Грек нехотя убрал пистолет. - Сделаем так. - Вы входите, вежливо со всеми здороваетесь, ведь они вас знают, не так ли? - Кириакос хмуро кивнул. - Вот, тем лучше... А сразу за вами пойдут мои ребята, которые и поубивают всех на нашем пути. Надеюсь среди слуг во дворце нет ваших друзей?
Грек отрицательно замотал лохматой головой. - Кириакос не дружит с шакалами!
- Тем, лучше, дорогой друг, тем лучше! - Я кивнул свои ребятам. - Прикрывайте его!
Грек подобрал с земли большую плетеную корзину. - И куда же вас отвести, господин полковник?
Я осмотрел своих ребят и усмехнулся. - Лично меня сейчас интересует дорога к спальне султана. - Ну, что, начали!
- Был я там один раз! - Кириакос глубоко вздохнул, ссутулился, и засеменил с корзиной к двери кухни.
На стук из-за двери по-турецки отозвался недовольный голос. - Кого это носит в такую рань? - Что тебе надо, сын шайтана?
- Абдулла-эффенди, это я, Кириакос, - так же по-турецки ответил грек, - я как всегда принес свежую, только что пойманную барабульку на завтрак доброму падишаху Абдул-Гамиду, да пребудет с ним милость Всевышнего. Ты же знаешь, что эту рыбу разрешено есть только султану. - И чем быстрее ты ее сделаешь, тем она будет вкуснее.
- Ты, как всегда вовремя, старый плут, - дверь кухни распахнулась, и в проеме появился толстый турок с большим кухонным ножом в руке, - проходи скорее, масло уже калится на плите.
Едва только Абдулла успел это сказать, как выступившая из-за спины Кириакоса черная тень нанесла страшный удар спецназовским ножом "Айсберг" прямо в сердце повару. Сильные руки аккуратно опустили недвижное тело на землю. Аскер, стоявший за поваром в проходе, уже раскрыл было рот, чтобы поднять тревогу, но тут что-то негромко хлопнуло, и на его широком выбритом лбу появилось красное пятнышко, будто там раздавили вишню.
Грек плюнул на труп повара. - Ты прав, Абдулла, в аду уже раскалили масло и заждались черти. Туда тебе и дорога, собака!
Тем временем, мои люди, рассыпавшись по саду, методично и без шума вырезали внешнюю охрану на той части сада, которая прилегала непосредственно к дворцу. Никто из этих аскеров не должен был дожить до утра. Нам совершенно не нужны были живые турки.
Тем временем за греком внутрь кухни втянулся весь наш взвод. Кириакос был чем-то вроде универсальной отмычки, открывающая перед нами все двери. А рядом с ним шла смерть, бесшумная, скорая и неумолимая.
Кухня в Долма-бахче располагалась на отшибе, чтобы запахи приготовляемой пищу не беспокоили обитателей дворца. Пройдя ее насквозь, мы снова вышли в сад, а оттуда уже беспрепятственно вошли в само здание дворца. Повара, аскеры, слуги, евнухи из гарема не спали. В эти предутренние часы дворец повелителя правоверных жил своей странной жизнью. Узкие коридоры были слабо освещены, где старинными свечками или масляными светильниками, где новомодными газовыми рожками. А мы шли через него, оставляя после себя трупы.
