Конечно, рассказанное можно было бы посчитать предсмертным бредом умирающего, но караван-то ведь куда-то запропастился. А он должен был пройти Дарданеллы еще вечером. Но сообщения о нем до сих пор нет. Надо об этом узнать поподробнее у командующего флотом.
Абдул-Гамид приподнялся в постели, и взял с изящного, инкрустированного перламутром столика, стоявшего у кровати, лист бумаги и карандаш. Написав на бумаге несколько слов, султан положил его на столик, и снова лег в постель.
Война с неверными, начавшаяся недавно, не радовала султана. Конечно, бои шли далеко от Стамбула, но войско Белого царя собирается форсировать Дунай и двинуться вглубь Болгарии. Английские советники наперебой твердили Абдул-Гамиду, что войско московитов слабое, что у них плохие ружья и пушки, но это мало успокаивало султана. Да и сами англичане тоже были не прочь отхватить от империи лакомые кусочки, вроде Египта и Кипра. - Никому нельзя доверять...
Известие о странных кораблях, появившихся в Эгейском море, все никак не давало покоя султану. - Что это за корабли? - И есть ли они на самом деле? Уж больно удивительные и невероятные вещи рассказал умирающий египтянин. Абдул-Гамид во время своей поездки по Европе видел там корабли английского и французского флотов, но ничего подобного ему встречать не доводилось.
Эх, почему он не послушал год назад русского посла графа Игнатьева? - Вот был человек! Его при жизни дяди считали вторым после визиря, и называли Московским пашой. Может быть надо было дать автономию неверным на Балканах, пообещать им то, чего они хотели. Тогда бы не пришлось воевать с царем Александром. А ведь в прошлую войну русские дошли до Эдирне, или, как они его называют, Адрианополя. В эту войну они могут дойти и до Золотого Рога. - На все воля Аллаха!.
Кстати, англичане сообщили, что граф Игнатьев сейчас находится в полевой ставке царя. - Надо объявить за его голову награду. Тысячи ливров, думаю, хватит. - Опасен он, ох, опасен.
Игнатьев оставил в Стамбуле паучью сеть своих шпионов. Проклятые греки и армяне никак не могут успокоиться, так и норовят ударить ножом в спину. Может надо им указать место, которое они заслуживают? - Надо дать возможность черни погромить неверных - пусть сорвут на них свою злость, да и чужим добром разживутся. Султан снова взял со столика лист бумаги и сделал на нем новые пометки.
Эти порождения шайтана - неизвестные корабли в Эгейском море, никак не давали ему покоя. Наверное, стоит предупредить командующего береговыми батареями в Проливах английского генерала сэр Генри Феликса, чтобы он привел гарнизоны и береговые батареи в Дарданеллах в полную боевую готовность. Утром надо послать туда почтового голубя. И самому проконтролировать, ведь эти лентяи в военном министерстве, ишаки беременные, ничего не делают без напоминания. - Никому нельзя доверять!..
В саду дворца, под окнами спальни султана, закашлялся караульный аскер. Потом он затих, и что-то зажурчало, словно он, не боясь гнева падишаха, справлял под окнами своего повелителя малую нужду. Опять, наверное, сын свиньи, анаши накурился! - Совсем обнаглели, обезъяноподобные!
Кстати, этот бейлюк несет караульную службу в дворце уже больше месяца. - А это много. К воинам могли подобрать ключики те, кто мечтает свергнуть султана. Надо завтра же сменить этот бейлюк на другой. - И султан сделал очередную пометку на бумажном листке.
В коридоре кто-то брякнул оружием. - Уснул, наверное, выкидыш ослиный! Надо завтра с утра примерно наказать начальника охраны! Распустил он своих бездельников, а они, видя его снисходительность, совсем разучились службу нести. - Никому нельзя доверять!..
У двери в спальню послышалась какая-то возня. Абдул-Гамид осторожно достал из-под подушки револьвер, и тихо взвел курок. Вдруг, за окном, неподалеку от султанского дворца, раздался страшный грохот. Подбежав к окну, Абдул-Гамид тихонько отдернул штору, и увидел, как в багровом зареве адского огня разлетается обломками казарма султанских гвардейцев. А в небе над ней, освещенная отблесками пожара, проносится воистину порождение шайтана - огромная железная стрекоза, изрыгающая смерть и пламя...
Холодный пот побежал по спине султана... Он отвернулся от окна, и в этом момент в коридоре что-то грохнуло... Дверь в спальню слетела с петель, и рухнула на пол. Хватаясь за револьвер, "Повелитель правоверных" успел увидеть мелькнувшую в клубах пыли фигуру в черном, с круглой стеклянной головой, и с лягушачьми глазами. "Это слуга Иблиса пришел за мной..." - успел простонать Абдул-Гамид, наводя на дверь ствол револьвера. В это время прямо перед ним об пол стукнулся небольшой предмет, и все вокруг залил ослепительный свет, который был ярче тысячи солнц. Султан икнул и потерял сознание... Он не почувствовал, как на его запястьях защелкнулись наручники, и не услышал, как хриплый голос наклонившегося над ним человека произнес - Готовченко!
