«Не забывай, что командир обычный человек. Он знать не знает про эспесов».
«Тогда зачем Кимберг послал тебя на задание?»
Вернер пожал плечами.
«Я не спрашивал. Он приказал, я спустился в машину».
К ним подошёл Иван.
«Ты заходила внутрь?» – поинтересовался он.
«Да».
«И что ты увидела?» – спросил Вернер.
Динна повернула голову направо и посмотрела на Даниила, сидящего рядом на заднем сиденье автомобиля. Этот оперативник с огромным уважением относится к Кимбергу и даже боготворит его, поэтому любой просчёт будет списывать на досадное недоразумение. Вернер заступил на службу всего год назад, не очень опытным двадцатишестилетним парнем, но быстро освоился и стал частью команды. Несмотря на невысокий рост, Даниил был крепким и подвижным и легко приспособился к работе в составе группы захвата. Кимберг отмечал его преданность делу и хорошую сноровку, а также аккуратную работу без изъянов в любом деле. Вернер платил своему шефу благодарностью за то, что тот сумел его спасти.
Когда Динна рассказала Даниилу, что трупы были завёрнуты в чёрные мешки криминалистов, тот принялся убеждать её, мол это сделал оставшийся в квартире оперативник или сам субъект, воспользовавшись чёрными мусорными пакетами. На вопрос, сколько потребуется пакетов, чтобы спрятать труп, Даниил не ответил.
Долговязый Устинченко расположился спереди в машине, которую лично для них прислал Кимберг. Иван имел мало опыта в подобных мероприятиях и до сих пор находился под впечатлением, поэтому странности, которые заметила Динна, его не удивляли. Напротив, он был уверен в том, что они поймали преступника-убийцу.
И только она одна не могла успокоиться. Девушка посмотрела на часы, затем в окно. Они выехали одиннадцать минут назад. Дорога туда заняла четыре минуты с нарушениями и мигалкой, значит, обратно должно быть не больше десяти. Но вокруг пролетали малознакомые дома совсем другого района, который Динна не узнавала. Иван смотрел в телефон, Даниил сидел с закрытыми глазами, а на его светлых волосах и на лбу блестели капельки пота. Никто ничего не замечал. Динна аккуратно нагнулась, просовывая голову между двумя передними креслами и незаметно дотягиваясь до кобуры с пистолетом свободной рукой.
– Прошу прощения, – произнесла девушка, поглядев на водителя, – а куда мы направляемся?
Корнелия сидела на подоконнике школьного коридора на четвёртом этаже и размышляла, глядя на паркетную выкладку длинных проходов.
Валерия Владимировна – красивая молодая учительница. Строгая, но в меру. По большей части справедливая. Выучил урок – молодец; не выучил – отправляйся с двойкой. Корнелия не раз отправлялась, но после ей всегда разрешали исправить отметку. По этой причине историчка нравилась ей чуть больше других преподавателей.
Ирина Евгеньевна – тоже молодая, может быть даже красивая, если поменяет причёску, но слишком уж своенравная и помешанная на правилах. На уроках может занизить оценку по своему усмотрению: например, поставить двойку по литературе за поведение в коридоре или устроить выговор за прогулы тем, кто никогда не прогуливал. Такой подход вызывал в Корнелии больше отрицательных эмоций, чем положительных; тем более, русский язык и литература давались ей легко, но зачастую девушка получала отметки, как в математике, и не из-за знаний, а из-за поведения. А вот любимчики Ирины Евгеньевны были отличниками по её предметам, хоть и знали их не так хорошо.
Всё ясно как день: одним мы ставим «плюсики», а другие отправляются в чёрный список. В какой-то момент Валерия Владимировна добавила туда Катю Ярцеву, хоть и скрыла заниженную оценку за поведение отличницы плохим ответом у доски. С одной стороны, всем всё понятно – Катины замечания на каждом уроке становились всё более и более неуместными, а осуждать учителя вообще не комильфо, вот она и получила по заслугам. Но с другой стороны, почему Корнелия угодила в любимчики Валерии Владимировны? И каким образом туда же затесался троечник Назар?
