– Валерия Владимировна забыла сказать, – встряла отличница Катя, – что на Кубе было размещено ещё и обычное оружие, не только ракеты, и там были созданы целые военные части и подразделения.
– Да, верно. Но вопрос, который мне задали, был в другом, – учительница развернулась, подошла к доске и прикрыла одну створку, чтобы стало видно карту России, висевшую на стене. Полкласса изобразило лёгкую ухмылку: выскочку Катю уделали.
– Кстати, я как раз думала, с кого бы начать. Екатерина, хочешь быть первой? – спросила историчка.
– Я всё выучила, – уверенным голосом ответила та.
– Вот и прекрасно. Значит, проблемы не будет?
Валерия Владимировна отодвинула стул и села, взглядом пригласив девушку выйти к доске. Катя поднялась со своего места и проследовала к учительскому столу, оправляя юбку.
– Ну что ж, начнём. Битва за Москву в каком году началась?
– В тысяча девятьсот сорок первом.
– Прекрасно. Месяц?
– Сентябрь.
– День?
– Тридцатое.
– Очень хорошо. Действительно, выучила всё.
Корнелия сжалась: она не помнила даты вплоть до дня, а иногда даже месяц не знала. Её соседка тоже напряглась, а кто-то на задней парте не сдержал усмешку – очевидно, что Валерия Владимировна всего лишь выставила Катю зубрилой, но отличница этого не поняла:
– До четвёртого декабря длился оборонительный период, а с пятого декабря по двадцатое апреля длился наступательный, – отчеканила Катя. Соседка Корнелии издала тревожный вздох. – Битва за Москву сорвала немецкий план «Барбаросса», – продолжала девушка, – согласно которому Москву нужно было взять в первые десять-двенадцать недель войны. Армия Гитлера перестала казаться непобедимой.
– Правильно, – сказала Валерия Владимировна. – А расскажи, пожалуйста, на какой территории развернулось сражение за Москву?
– На севере это Волга, от Калязина до Ржева…
– Давай заодно на карте показывать, я специально открыла, – попросила учительница. – Она потянулась к указке, которая лежала прямо на столе, Катя взяла её, перехватив руку учительницы.
Девушка стала водить указкой по карте, параллельно что-то рассказывая. Валерия Владимировна неспешно кивала.
– Очень хорошо, но ты немного неточно показала Калязин, – историчка встала со своего места и подошла к карте. – Вот он.
Палец учительницы находился в сантиметре от кончика её указки.
– Но здесь его не видно, – стала парировать девушка, – я не могла показать настолько точно, мы ведь…
– Я знаю, ничего страшного. Снижать оценку за Калязин я точно не собираюсь – я не оттуда.
По классу пробежал лёгкий смешок. Корнелия уже было подумала, что Катю отпустят с пятёркой досрочно, но то, что произошло в дальше, удивило не только её, но и всех одноклассников.
Катя Ярцева была соседкой Корнелии по комнате, и на протяжении последних трёх дней наблюдалась одна и та же картина: девушка до полуночи сидела с учебником истории и готовилась к контрольной. С её памятью, техниками скорочтения и ответственностью ничего, кроме отличной оценки, ей не угрожало. Но не тут-то было.
– Задам тебе ещё один вопрос и отпущу, – проговорила историчка. – Характерные черты идеологического нэпа сорок первого года2.
Услышав эти слова, Катя как-то неестественно побледнела и замолчала. Класс, не ожидая такой реакции, в изумлении уставился на отличницу. Ярцева опустила голову вниз.
– Это тот же самый промежуток времени, о котором ты сейчас рассказывала, – добавила Валерия Владимировна.
Девушка стояла с каменным лицом – она сама не могла поверить в то, что это происходит на самом деле. Вторая часть четвёртого вопроса, которую она решила отложить на потом и не повторять, надеясь, что этот вопрос не попадётся. В классе стало так тихо, что Корнелия стала слышать дыхание учеников.
– Я… – начала Катя и запнулась.
Валерия Владимировна ждала. Еле шевеля губами, девушка выдала:
– Характерные черты я не помню.
Она уставилась вниз с таким выражением лица, как будто из глаз вот-вот хлынут слёзы.
– Ну хорошо, а как возник этот идеологический нэп, ты помнишь?
– Власти решили, что одной коммунистической идеологии мало, – это всё, что знала Катя Ярцева.
– Что ж, ладно. На второй вопрос ты не ответила, зато первый рассказала очень хорошо. Поэтому ставлю тебе четыре, садись.
Катя запаниковала.
– Может быть, вы что-то ещё спросите? Я всё знаю, только вот это подзабыла… Любой вопрос, я на всё отвечу!
– Я бы с удовольствием, но у меня целый класс не опрошен.
– Эту четвёрку, – её голос дрожал, – можно пересдать?
– Можно, только на следующих уроках. Пока садись.
Положив указку на стол, Катя кинулась на своё место, опустила голову вниз и закрыла лицо руками. В аудитории по-прежнему стояла гробовая тишина: если четыре у Ярцевой, у всех остальных будет не больше двух баллов.
– Продолжим, – проговорила Валерия Владимировна, сделав пометку в классном журнале. – Один из нас мне обещал на прошлом уроке, что хорошо подготовится, – с этими словами историчка взглянула на Корнелию. – Пойдём проверим?
