Терять нечего. Все опасения уже оправдались во время выступления Кати, а сейчас Корнелия просто смирилась с плохой оценкой. Единственная неприятность заключалась в том, что за двойку, которую она сейчас получит, дядя Филипп придумает ей какое-нибудь нелепое наказание.
Корнелия встала рядом с преподавательским столом и выжидающе поглядела на историчку.
– Скажи, пожалуйста, в чём заключается отличие в послевоенном развитии Советского союза и стран Западной Европы?
Она глубоко вздохнула. Вопрос попался не самый приятный, но и не плохой тоже: хоть что-то Корнелия знала.
– В Европе начались процессы демократизации…
– Не начались, а продолжились, – поправила учительница.
– Да, продолжились. Я оговорилась. Так вот, у них увеличились уже имеющиеся демократические свободы, а у нас политический режим ужесточился. Вырос культ личности Сталина – мы ведь победили в войне, и все начали считать, что это всё благодаря тогдашнему строю.
– Верно. Как этот период назывался? Когда культ личности Сталина возрос.
– Тоталитаризм?
– Нет, тоталитаризм – это режим. Но окончание правильное.
Девушка задумалась.
– Культ личности Сталина, – подсказала историчка, делая акцент на фамилии.
– Сталинизм?
– Ну конечно. Апогей сталинизма. Надеюсь, его настоящую фамилию ты помнишь?
– Джугашвили.
– Верно. А почему ещё ужесточился политрежим?
Корнелия помнила только две причины: победу в войне и разрушенную экономику. Если тема вопроса не сменится, придётся выслушивать очередной поток нотаций от дяди Филиппа.
– Война нанесла большой ущерб экономике, – медленно начала девушка, – и нужно было её восстановить. Чем раньше, тем лучше. А для того, чтобы её можно было быстро восстановить, нужно сохранить жёсткую централизацию власти.
Ну вот и всё. Больше по этому вопросу в голове ничего не было. На следующий вопрос по этой теме Корнелия не ответит.
Валерия Владимировна посмотрела на неё и вздохнула. Встала со своего места.
– Что ж, правильно.
Она прошла мимо Корнелии, аккуратно положив руку ей на плечо в знак одобрения, подошла к доске и написала на ней: «1941 год».
– Уже в июле, через несколько дней после начала войны, развернулось партизанское движение. Что ты об этом знаешь?
Корнелия чуть не подпрыгнула от радости. Про партизанское движение она знала очень много – это тот самый вопрос, который сделал бы ей пятёрку.
– В июле было принято постановление «Об организации борьбы в тылу германских войск», были созданы подпольные обкомы и райкомы партии и комсомола… – с энтузиазмом начала она и говорила без остановки минуты три, пока её не перебили.
– Достаточно, – Валерия Владимировна подошла к своему столу и придвинула к себе журнал. – Садись, Корнелия.
Историчка не всегда произносила оценку вслух. По её словам, оглашение баллов каждого перед всем классом неэтично, равно как совать нос в чужие дела.
– У меня не три? – задала единственный волнующий её вопрос Корнелия.
– Нет, пять, – ответила учительница. Девушка округлила глаза от удивления. Отличница Катя позеленела.
После ответа Корнелии класс вздохнул с облегчением – Катю просто решили проучить за невежливую выходку в начале урока, а на самом деле ученикам ничего не угрожало. Дальше опрос пошёл бодро и закончился с неплохими результатами: несколько человек получило пятёрки, большинству с лёгкостью ставили четыре балла, а двойка была только у того, кто даже не открывал учебник.
Когда Валерия Владимировна объявила, что урок подошёл к концу и домашнего задания не будет, Катя самой первой выбежала из класса. Отличницу проводили насмешливым взглядом.
– Это всё из-за тебя, – пошутил весельчак Паша, тыкнув пальцем в Назара.
– С чего вдруг?
– Так у тебя тоже четыре! Такая же оценка, как у Ярцевой. Она тебе до конца жизни не простит.
– Да мне вообще как-то всё равно, – расплылся в улыбке парень. Он был явно в очень хорошем настроении. – И мне кажется, что Валерия Владимировна мне специально четвёрку поставила, чтобы позлить Ярцеву. Ты слышал, что она сегодня в начале урока вкинула? Я охренел.
– Так мы это на каждом уроке слушаем.
– Я не думал, что она перед контрольной так сделает.
– Да, пофиг. Ты лучше скажи, как так получилось, что тебя спросили именно про холодную войну? Ты ведь только её знаешь.
– Это везуха, братан! У меня теперь в триместре по истории четыре выходит.
Корнелия, которая собирала вещи, замерла и прислушалась. Слова Назара точь-в-точь описали её собственный случай: ни с того ни с сего Валерия Владимировна спрашивает именно ту тему, которую ты знаешь лучше всего. И это произошло не только с ней.
– Назар! – позвала она. – А первый вопрос ты ведь не знал, так?
– Да я даже не понимал, о чём она меня спрашивает, – ответил парень.
И снова совпадение: первый вопрос Корнелия тоже знала плохо.
– Ярцева наверняка проклятия про тебя пишет в женском туалете, – возобновилось обсуждение.
