– Послушай, сейчас тебе ничего не угрожает, я никому не дам тебя обидеть. Давай-ка я помогу тебе встать и отведу домой. Ты ведь на восьмом живёшь? Лиза энергично замотала головой. – Что, не восьмой?
Девочка убрала руки, и Макар увидел заплаканное лицо в обрамлении белых волос, на котором застыли огромные глаза, подёрнутые белёсой дымкой слепоты. Их взгляд проходил сквозь Макара, словно рентгеновский луч, видя нечто недоступное обычному зрению.
– Не надо домой… – голос был приятным, немного охрипшим от слёз. – Извините, я просто ногу подвернула. Сейчас уже всё хорошо. Только собиралась вставать, а тут вы пришли. Мне ещё в магазин надо. Со мной всё в порядке – честно-честно.
Лиза говорила торопливо, как бы саму себя убеждая, что с ней действительно всё хорошо. Она начала подниматься. Макар встал вместе с ней, благодаря чему успел поймать Лизу. Торопясь, она наступила на больную ногу и чуть не завалилась на бок. Подхваченная девочка показалась Макару удивительно лёгкой, почти невесомой. «Какая же мразь смогла её обидеть?!» Макар подозревал, что эту «мразь» он только что встретил у подъезда, хотя и мамаша была та ещё… Одним словом, семейка Адамсов… «Да уж. Не повезло тебе, девочка».
– Ну куда ты пойдёшь с такой ногой? Давай сделаем так: ты здесь побудь, а я за аптечкой схожу. Макару не хотелось вести ребёнка к себе в квартиру после случая с зеркалом. Мало ли что…
От мысли остаться одной на площадке у Лизы противно засосало под ложечкой. Конечно, отчим при свидетелях ничего с ней делать не будет, но сейчас даже сама возможность встречи с ним, вызывала у неё тошноту. А рядом с так неожиданно появившимся дядей Макаром она чувствовала себя защищённой. Он располагал к доверию. Ей нравился его голос, без сюсюканья и фальшивой жалости. Раньше он часто был весёлым, но после трагедии с его семьёй он уже больше не улыбался, но всегда здоровался, спрашивал, как дела, и делал это искренне, в этом она была уверена. Когда теряешь зрение, учишься различать малейшие оттенки голоса, интонации.
– Дядя Макар, а можно с вами?
Ну что тут ответить? «Прости, малыш, у меня в квартире «аномальная зона», и я боюсь, чтобы тебя монстры не съели?»
– Конечно пойдём, просто я не хотел навязываться.
Макар приобнял Лизу за плечо, придерживая за локоть, осторожно повёл к двери квартиры. Что-то насторожило Лизу. В голосе Макара появился новый оттенок неуверенности и… Лиза подумала, что ей показалось – нотка страха. Наверное, сама перенервничала, а теперь мерещится всякое.
– Постой секундочку, я дверь открою. Макар достал из кармана слабо звякнувшие ключи. С первого раза попасть в замочную скважину не получилось, руки тряслись, словно он пил не один день. «Успокойся, издёргался, как гимназистка перед первой брачной ночью. Там просто пустая квартира». Ключ наконец-то вошёл. В голове промелькнуло: «Это уже было, только с той стороны двери – страх и неуверенность. Ну вроде в прошлый раз прошло… всё не так уж плохо». Ключ начал своё вращение, раздался первый щелчок, бисеринки пота появились на висках у Макара: «Да что со мной?!» В голове гудела сирена, предупреждая об опасности.
Лиза почувствовала разлитую в воздухе напряжённость… Значит, ей не показалось, и дядя Макар действительно чего-то боится.
– Дядя Макар, с вами всё в порядке? Её рука неуверенно коснулась рукава его куртки.
Тот, стараясь, чтобы голос звучал как можно более непринуждённо, ответил:
– Да, конечно. Извини, просто замок заело.
Сам же подумал: «Хорош герой, тебя уже успокаивает слепая девочка-подросток, которой ты вызвался помочь». Вытерев пот, Макар провернул ключ второй раз. Сирена в голове сошла с ума, он чувствовал себя на корабле, получившем пробоину и каждую секунду готовым пойти ко дну.
– Дядя Макар, не надо открывать, если не хотите. Мне уже лучше.
Лиза чувствовала страх Макара всей кожей, словно попав под струю горячего пара. Но самое главное, она была абсолютно с ним согласна: дверь открывать ни в коем случае нельзя. Сейчас, когда её собственные переживания улеглись, она смогла ощутить исходящую от закрытой двери угрозу, сочащуюся запахом гнили, проникающим прямо в мозг, миновав доступное для человека обоняние. И на сей раз она не просто чувствовала это, она видела.
