Это наполнило ее детским восторгом. Опять нахлынули воспоминания: Винде как-то смастерил для нее качели на дереве рядом с домом, ей нравилось кататься на них вечерами. Это было так давно, даже словно и не с ней вовсе. А теперь можно хоть на миг ощутить себя прежней. Йорэн, весело смеясь, наблюдал за ней, а потом и сам ухватился за одну из веревок и полетел следом. Дан с радостным лаем носился за ними кругами. Так они крутились, пока не устали, и девушка спрыгнула, ощущая радость и легкое головокружение. И тут же оказалась в его объятиях.
– Айнери, – Йорэн смотрел на нее с какой-то особенной нежностью. – Я хочу, чтобы ты приняла это.
Он протянул ей плетеный кожаный браслет сочного зеленого цвета. Украшение как раз в ее вкусе: удобно сидит, без всяких болтающихся подвесок, не слишком броское, но в то же время такое, что и не заметить трудно, да еще и подходит по цвету к изумрудам в ее сережках. Он знал, как ей угодить. Видимо, успел купить у того торговца, пока она перебирала украшения через прилавок от него. Она уже взяла браслет, но слова благодарности застыли на языке; она сообразила одновременно с тем, как он заговорил:
– Это означает…
– Я знаю. Для сехавийцев это что-то вроде помолвки. Не обещание жениться, но знак того, что ты всерьез думаешь об этом. Но мы ведь пока еще в Арденне.
– Моя мать сехавийка. Я хочу, чтобы она поняла сразу, что ты не случайная подружка. Ты очень дорога мне, Айнери.
Он поцеловал ее – жадно, страстно, как в самый первый раз, и она ощущала то же. С каждым днем она лишь сильнее привязывалась к нему; огонь, вспыхивавший в ней при его прикосновениях, разгорался все жарче. Айнери казалось, что она привыкла жить одна, полагаться разве что на Смаля, что чья-то еще забота будет ей только в тягость, но сейчас ощущала, будто знает Йорэна давным-давно, и ей, напротив, трудно было представить свою жизнь без него. Значит ли это, что одна она была неполноценна и уязвима? Об этом думать не хотелось, ценность имело только это прекрасное ощущение завершенности. Айнери позволила ему надеть браслет ей на запястье, выкинула из головы все тревожные мысли, наконец просто расслабившись и наслаждаясь этим мгновением.
Оба проголодались и немного устали, Йорэн решил, что для знакомства с городом они погуляли достаточно, к тому же пошел мокрый снег, так что было решено направиться к дому Йорэна. Добрались туда они всего за пару секан.
Все дома в жилом квартале Фредена походили один на другой: из светло-серого камня и кирпича или просто выкрашенные в белый (как объяснил Йорэн, для того, чтобы легче находить дорогу в темноте), на одинаковом расстоянии друг от друга, с выходом прямо на улицу – никакого дворика или подъездной дорожки, все просто, четко, по-военному. При этом жители старались привнести яркости в приграничный быт: красили и разрисовывали черепицу, ставни и оконные рамы, разводили цветы на окнах, ставили изящные кованые перила, вешали при входе фонари с цветными стеклами.
– Типовая застройка, во всех крепостях так, – заметил Йорэн. – Ширина улиц, высота домов – все прописано в уставе, лишнего места здесь не бывает. Правда, с задней стороны все же дозволяется разбить сад или огород.
Дом родителей Йорэна отличался от соседних зеленой черепичной крышей; по бокам от входа в больших расписных горшках росли два пышных падуба, среди блестящих листьев которых ярко краснели ягодные гроздья. На звук колокольчика вышла женщина, сначала показавшаяся слишком молодой для матери Йорэна, и, лишь приглядевшись, Айнери смогла различить следы возраста. Густые черные волосы были самую малость тронуты сединой, морщины только начали намечаться на красивом лице.
Темарис крепко обняла Йорэна, сказав, как безмерно рада, что тот вернулся. Ее радость была искренней, но вела она себя сдержанно, не суетилась, не щебетала, как некоторые матери, в любом возрасте опекавшие своих детей, будто те всё еще мальчишки.
– А ты времени зря не терял! Смотрю, и невесту себе в Виарене нашел, – подмигнула она Айнери, заставив ту покраснеть. – Заходите скорее, обед как раз готов. О, какой красавец к нам пожаловал! – заметила она Дана и потрепала пса по холке. – Заходи и ты, угощу тебя косточками.
Еще в прихожей их сразу окутало нежным теплом: после промозглой сырости было приятно расслабиться и расправить плечи. Вкусно пахло какой-то едой, и Айнери ощутила, как урчит у нее в животе. Скинув верхнюю одежду при входе, она прошла в просторную комнату.
Там царил порядок, но без излишней строгости: все вещи лежали на своих местах, но не возникало опасений его нарушить, тронув что-то ненароком. Тлели угли в камине. На стенах висело несколько картин, изображавших незнакомые пейзажи. Обстановка была бы вполне арденнская, если бы не типичные сехавийские круглые половики и необычные украшения: свисавшие с потолка, цеплявшиеся за полки шкафов и стены. Зеленые и золотые атласные ленты сплетались с конским волосом в узоры, создавая круг, отделанный перьями. Одним словом, было по-настоящему уютно: так ощущаешь себя в родном доме.
