Соврал Коле, что буду в библиотеке, а сам гостил у Кнолей. Клара была в красном платье. Я шел к ней и отчего-то представлял, что она будет именно в нем. Оно ей очень идет. Хотя что это я? Нет ни одной вещи, которая не преобразилась бы на Кларе. Да, Виктор Палыч, вы крепко влипли.
Я играл на пианино, Клара пела – как в старые добрые времена.
Она держалась за спинку стула, я облокотился и почувствовал ее тепло. Бывает такое, что рядом с человеком вдруг становится тепло, это ни с чем не спутать.
Я сидел замерев. Мне хотелось раствориться в моменте, навсегда остаться в нем. Но вот Клара перестала петь, отошла.
Сидим друг напротив друга, и можно многое сказать, но в молчании гораздо больше.
Клара тоже молчала, смотрела на меня сосредоточенно. Мы допили чай, я стал прощаться.
“Спасибо тебе, Клара, за этот день. Спасибо за то, что ты есть”. Вот что мне хотелось произнести. Но я унес все слова с собой.
Я пытаюсь себя обмануть, да не шибко выходит. В настоящем мне видится, что никого красивее Клары нет на всем белом свете. Жду не дождусь, когда проснусь и буду думать иначе.
Наступит ли однажды этот день? При ней становлюсь глупым и неуклюжим.
Читаю “Сагу о Форсайтах” Голсуорси. Вещь стоящая. Да только мысли мои то и дело убегают куда-то.
Сегодня неожиданно заявился Коля. Звал в кино. От “кина” отказалась.
На днях была в гостях у Наташи, прочла ее дневник (поступила некрасиво). Какие глупости она пишет. Про любовь, про Алека. Откуда столько глупостей берется в голове?
Шли с Кларой домой. Она жаловалась, как устала от Колиного внимания.
– Клара, скажи честно. Нравится тебе Коля?
Она ударила меня по плечу.
– Да ты белены объелся?
– Просто если ты там… Влюблена в него, например, я понимаю.
Она приложила свою прохладную ладонь к моему лбу.
– Витька, да ты бредишь!
Влюблен бесповоротно. С каждым днем это все очевиднее. Как это вышло, не знаю сам, но влюбился со всей страстью, на какую только способен. Влюбился искренне, глупо и неподкупно. Стараюсь быть хладнокровным, привести мысли в порядок, но, когда она рядом, впадаю в некоего рода безумство. Все действия, слова, поступки совершаются без моего ведома. Я не узнаю себя. Прежде о любви я мог судить лишь по книгам. Книги в любви не помощники.
Сам не знаю, когда полюбил. Тогда ли, когда Клара впервые поцеловала меня, или в тот самый день, когда она впервые вошла в наш класс?
Положение мое удручающее. Лучше бы она была некрасива. У нее множество поклонников, в их числе Коля. Я не смогу с ними конкурировать.
Любовь превратила меня в сущего остолопа.
Клара убежала на репетицию, Коля попросил меня задержаться. Класс опустел.
– Устрой нам встречу.
Я оторопел.
– Если я позову – не придет. Ты скажи, что у меня все собираемся. Что ты будешь и остальные.
– А мы собираемся?
– Не прикидывайся дураком, Славинский. Главное, чтобы она пришла на свидание.
– Это западня, а не свидание.
– Мы товарищи, нет? – он сделал шаг ближе.
– Не буду я Клару обманывать.
– Отказываешься мне помочь? – Коля уже не сдерживал раздражение.
– Отказываюсь.
– Как знаешь.
Выходим из класса, Наташа тут как тут. Как всегда, подслушивала и не скрывала этого. Рядом с ней Алек.
– Коля, ты мерзавец! – отрезала Наташа. – Как будто не видишь, что он в нее влюблен.
Коля уставился на меня.
– Это так, Славинский?
Я замялся.
– Да он в нее по уши! – не унималась Наташа.
– Да он по уши в страхе, а не в любви. Ну, Славинский. Любишь ее?
– Люблю.
– Чего? Не слышно, Славинский.
– Люблю!
Алек опустил глаза, Наташа положила руку мне на плечо.
– Чего ты сразу не сказал, кретин?
Коля сплюнул и пошел.
Ругаю себя, что поддался на провокации. Возможно ли, что Наташа не рассказала?
Клара ничем себя не выдает.
Наташа снова со своими сплетнями. Заняться ей больше нечем. Голова моя занята другим.
Долг актрисы – притворяться счастливой. Осень ли так на меня влияет? Настроения переменчивы.
Витька – настоящий друг. Я вчера так зло на него рявкнула! Все оттого, что игрой своей осталась недовольна. А он такой выдержанный, ответил спокойно. Что, если он не заметил моего тона? Быть не может, с Витькиной наблюдательностью.
Или вот недавно. Не было у меня настроения, мне захотелось и Витьке его испортить. Все пыталась его уколоть. Не удалось. Улыбнулся так, как он один умеет, – добродушно, ребячливо. Только такой друг и способен меня выдержать.
Недовольна своей игрой. Промахи выводят меня из себя. Я теряю самообладание и играю еще хуже. То интонация не та, то жест. Никто не замечает или делает вид, а я знаю, что сплоховала. Или я слишком придирчива?
