Гнев, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына…
Ночью гадали!
Жгли бумагу, тени плясали на стене. Мне вышла дальняя дорога и могила.
Имена писали, кому кто выйдет, мне – пустой лист. Вот славно!
Клали под блюдце хлеб, деньги, уголь и кольцо. Я вытянула черный хлеб – жить мне в бедности. Плюнула на эти глупости и заявила, что ни во что не верю. Девочки утверждают, что прежде все сбывалось. А я говорю – мы сами хозяева своей судьбы!
Мне по душе полное равенство мужчины и женщины в любви и браке. Такая любовь несравнимо выше, в ней есть свобода выбора. В августе восемнадцать лет. И без промедления в ЗАГС.
Бабушка – моя поверенная. Только она знает про Клару.
Думаю, мама обо всем догадалась. Про нас.
Улыбается загадочно, когда я прихожу домой вечером после свиданий.
А вчера подозвала меня к себе, налила чай и стала рассказывать.
Я не сразу поняла, о ком речь.
“Жаркий сентябрьский день. Молодой человек идет по Немецкой улице. Вот уже второй год он учится в саратовской католической семинарии. Мечтает стать священником. В его семье священников не было, и его родители хотели, чтобы сын остался в деревне, помогал в семейном деле.
Идет, значится, Герольд по Немецкой улице… (
В отличие от твоего отца, я родилась и жила в Саратове. Мама держала маленькую гостиницу, принимала именитых постояльцев. Я помогала ей.
В нашу первую встречу твой отец был чересчур болтлив. Я так устала от его болтовни, что не знала, как от него отделаться. Шла серьезная, хмурая. В какой-то момент не выдержала и сказала: «Вы можете помолчать?» Так молодая учительница пытается призвать к порядку первоклашек. Герольд и вел себя как первоклассник: вертелся, говорил невпопад.
Через пару месяцев он так осмелел, что пришел к твоей бабушке. И заявил, что влюблен в меня без памяти.
О духовном сане и думать забыл.
Твоя бабушка мне тогда сказала: «Молодой человек приятный, но сколько еще таких приятных встретится. Нужен городской, состоятельный».
Герольд ушел из семинарии и вернулся в деревню. Пытался отвлечься, помогая отцу в делах. Я с удивлением обнаружила, что часто его вспоминаю. Неизвестно, как бы сложилась наша судьба, но тут за дело взялся отец Герольда – Яков. Он видел, что сын сам не свой.
Яков с Герольдом приехали к твоей бабушке. Яков представил подробный отчет, как идут дела с выращиванием табака, какое поголовье скота, план дома.
Твоя бабушка прагматична. Ознакомилась с бумагами, оценила доход, изъявила желание лично съездить, проверить.
С родителями Герольда мы жили целый год после свадьбы. Потом переехали в Энгельс. У нас родилась Гертруда. А еще через одиннадцать лет ты”.
Я сидела и молчала. Почему она рассказала мне это сейчас? Может, решила, что я повзрослела и настало время? Надеялась ли она на встречную откровенность? Я не могла рассказать о нас с Витей. Будь моя воля, я бы вообще обошлась без слов. Разве без них нельзя? Когда я пытаюсь описать то, что есть между нами, то получается, будто у нас как у всех. А ведь это не так!
Клара рассказала историю знакомства Герольда и Анны. А что я, собственно, знаю о своих родителях?
Мама вышла за отца вскоре после смерти дедушки с бабушкой. Оттого, видимо, что к самостоятельной жизни была абсолютно не приспособлена. После смерти родителей ей нужен был покровитель.
Мама красива. Проявляло ли себя как-то ее нервное расстройство в те годы? Возможно, отец не придал этому значения.
Она практически не занимается домашними делами. Странное дело. В доме бабушки были слуги, но ей свойственно поистине крестьянское трудолюбие. Ни минуты не сидит на месте – готовит, стирает, гладит. Я не могу припомнить ее в праздности. Мама с ее постоянными головными болями и слабостью вечерами сидит у окна, думает о чем-то своем, мы ее не трогаем.
Тревожные предчувствия относительно театра. А что, если нет таланта? Что, если я все себе придумала? Нет, нет, я не фантазерка!
Меня хвалят. О, как это приятно, когда меня хвалят! А что, если врут? В глаза одно – на уме другое.
Чем ближе сентябрь, тем тяжелее мысли. Скорее бы осень, скорее бы зваться актрисой!
Витя ревнует меня к театру. О, надеюсь, мне никогда не придется выбирать. А если бы и пришлось? Что тогда? Нет! Никто не вправе меня заставить! И Витя, если он меня любит, никогда не поставит меня перед выбором.
