Семен рассказал отцу. Отец посмотрел на меня с нескрываемым презрением. “Хорошо, говорит, двух бойцов вырастил. А то стыдно людям в глаза смотреть”. Я промолчал. Слова эти меня не задели, отец и похлеще высказывался в мой адрес.
Он ведь и сам на фронт рвется, с характером отца другого ожидать и не следовало. Мать просит не бросать ее одну.
Отец на ее жалобы ответил в своем духе: “Хочешь, чтобы к порогу твоему пришла немчура проклятая? Фашистов будешь харчами потчевать?” Уйдет воевать, я его знаю. Истериками мама его не удержит.
Витя, любимый!
Еду в деревню.
Надолго ли?
Сколько уговаривали бабушку перебраться к нам в Энгельс, она ни в какую! А теперь уже не в силах никуда ехать. Ест и пьет с трудом, ноги не держат.
Не вздумай уходить на фронт в мое отсутствие! Слышишь? Если ты уйдешь на фронт, я подамся в медсестры. Так что даже не помышляй об этом. Поступишь в университет, а война скоро кончится, вот увидишь!
Мы ведь победим, правда? Обязательно победим! Осень не успеет наступить, погоним неприятеля с нашей земли.
Хорошо, что папу не трогают. Как мне страшно за него, Витя! С его здоровьем на войну…
Скоро все кончится. Непременно!
И мы с тобой поженимся, и я поступлю в театральный…
И над головой будет мирное небо, и мы будем жить счастливо, Витя.
Надеюсь, что скоро вернусь.
С любовью, Клара
Сегодня мне снилось, как я расстегиваю пуговички, обтянутые тканью, под тонкой блузой молочная кожа, маленькие груди. Я наклоняюсь и целую шею, ключицы. Во мне поднимается желание.
Я буквально вижу свою ладонь, вижу пуговички, чувствую нежную кожу кончиками пальцев.
Ожидание меня убивает.
Дорогая Клара!
Только ты уехала, а я уже жду твоего возвращения.
Вчера всей семьей провожали Ваню. Он уходит первым. Лада ни слезинки не проронила. Ваня ее расспрашивал: “Тосковать будешь? Письма писать?” Лада отвечала уклончиво. Хоть Ваня и старался не показывать, видно было, что он расстроен.
Рядом разворачивалась драма, достойная шекспировского пера. Девушка вцепилась в вещмешок паренька и кричала: “Не пущу, не пущу!” Лада фыркнула, Ваня произнес грустно: “Вот что значит любовь”.
На прощание Лада поцеловала Ивана в щеку, он прижал ее к груди. “Лада моя Лада. Как я без тебя?” – “Да уж небось скоро вернешься”. Не любит она Ваню. Зачем только он ее замуж позвал?
Эх, Клара… Тяжело провожать старшего брата на фронт.
Мама… Сложно описать, что с ней творится. Весь день смотрит в одну точку. Вчера сказала: “Вторую войну я не переживу”.
Как ты? Как здоровье бабушки?
Возвращайся скорее.
Твой Виктор
Дорогая Клара!
Больше всего на свете я бы хотел сжимать тебя в своих объятьях, но пока я могу лишь мечтать об этом. Послезавтра мне предстоит дорога в Саратов. Мои знания по истории и литературе будет подтягивать один из лучших преподавателей университета. Низкий поклон моему тятеньке. Постарался. Я было заикнулся, что уже и сам неплохо поднаторел в изучении вышеназванных предметов, но раз отец решил, с ним бесполезно спорить. Остаток лета проведу в Саратове.
Жить буду с Евдокимом Петровичем – некогда он громче всех кричал, чтобы я сыграл на баяне, – и его нерадивым сыном Игорем, нашим сверстником. Игорь тоже готовится поступать. Я помню его с малых лет, и это последний человек, которого я бы мог представить студентом. Насколько интеллигентен и образован Евдоким Петрович, настолько беспросветно глуп Игорь. Уверен, если бы не инициатива отца, он спокойно ушел бы себе на фронт. Под влиянием Евдокима Петровича и отец мой проникся ценностью высшего образования.
Меня ожидает не самая приятная экзекуция. Как представлю: “А расскажите-ка мне, Виктор…” Душа уходит в пятки. Об этом профессоре ходят легенды. Получить у него отличную отметку – величайшее достижение.
Отец говорит, я должен радоваться. Не каждому выпадает такая возможность. Его не волнует, как тяжело мне дается разлука с тобой, ему нет дела до того, что я чувствую. В сентябре он уходит на фронт и хочет как можно скорее устроить мою судьбу.
Страшно представить, что до осени мы не увидим друг друга.
Твой Виктор
Договорились Молотов и Криппс. Теперь действуем совместно с Великобританией.
Если бы понимать войну так, как понимали ее авторы “Илиады”. Если бы выступившие на нашей стороне боги оказались сильнее. В войне с немцами все средства хороши.
Университет меня страшит, я боюсь, что окажусь в числе худших студентов. Отдохнуть бы перед новой жизнью, да разве можно сейчас думать об отдыхе?
Советское информбюро сообщает: за 17-е число уничтожен 31 самолет противника. Много это или мало? Сколько советских самолетов потеряно?
Дорогой мой Витенька!
Я ошиблась, рассчитывая на скорейшее возвращение в Энгельс.
