В этот момент, вернее, чуть позже, предполагалось будто бы неожиданное появление женщин и присоединение их к столу. Яне предписывалось вести себя особенно смиренно. Во время трапезы Марина должна была как бы невзначай завести разговор о разрушенном доме, который всех троих и интересовал.
Если бы Ермаков отказался от объяснений, стал уходить от неприятного для него разговора или вообще повел себя сколько-нибудь странно, что было в его положении вполне возможно без всяких особых на то причин, гадалка прибегла бы к помощи карт и таким образом «разоблачила» бы Витьку.
Конечно, то, что Витьке приходилось во многом соврать, никому из приятелей не импонировало, но они единогласно решили, что ложь во спасение не грех, и разом задавили голос совести.
Возможно, гораздо проще было бы на самом деле узнать все у кого-то из соседей. Но, во-первых, далеко не все люди были так уж легки на подъем в беседе с незнакомцем, а во-вторых, разрушенный дом имел какое-то отношение к Евдокии Федоровне, и куда более вероятным было наличие сведений об этом у Витьки, а не у кого-то другого. Выудить из Ермакова эту информацию и было общей задачей, в решении которой большая надежда возлагалась именно на Яну, так как за ее спиной стояли еще и потусторонние силы.
Федотов наскоро собрался, и вскоре уже автомобиль мчал его в сторону Багаевки. Марина и Яна тем временем заспешили со сборами на стол. Они старались сервировать его как можно более незатейливо, чтобы не создать ненужную в данном случае атмосферу пышности и гостеприимства. Поставили посреди стола бутылку водки, нарезали лимон, копченое сало, колбасу; в глубокую небольшую тарелку горкой уложили малосольные огурчики. Все остальное показалось им лишним. Сами они, чтобы не быть застигнутыми врасплох, решили пойти в баню, располагавшуюся в задней части двора. Из ее окон прекрасно обозревался весь двор: кто выходит, кто заходит. Федотов должен был дать им знак, когда «клиент созреет».
Баня у Федотовых была на газу и нагревалась в считанные минуты. Милославская не отказалась бы провести в ней часок-другой, похлестаться веничком, полежать, погреться на верхнем полке. Не отказалась бы, но только не сейчас.
Марина спустилась в подвал и взяла пару бутылок пива. Одну для себя, другую для гадалки.
— Чего это ты? — спросила ее Милославская, когда она появилась перед ней после пары минут отсутствия.
— А чего просто так-то сидеть? Представим, что после бани… — Федотова хихикнула.
Яна не стала возражать, и женщины, взяв с собой все необходимое и заперев дом, отправились в свое нехитрое укрытие.
Переступив порог, они очутились в довольно просторном и пахнущем деревом холле, посреди которого располагался длинный стол, окруженный со всех сторон широкими лавками. Половину противоположной стены занимал камин.
Марина не стала зажигать тут свет, а раздвинула кружевные тюлевые шторки на небольшом окне, выходящем во двор. Подруги сели к столу. Марина из невысокого комода, стоящего у зеркала в углу, достала хрустальные пивные кружки, откупорила бутылки и наполнила кружки пивом.
— Хорошо тут у вас, — сказала гадалка, собирая губами густую пену.
— Вот закончим все и обязательно банный день устроим! — торжественно заявила Федотова.
— Только бы Витька ничего не выкинул и ехать сюда не отказался, — мечтательно произнесла Яна.
— Я думаю, Саша его уговорит, — серьезно ответила Марина. — Он имеет на него влияние. Витька старается Саше не отказывать, потому что Саша много для него сделал, часто помогает. Да и Ермаков редко возражает против визита к нам в гости.
— Да, но не в такие минуты, когда он только-только мать схоронил.
— Конечно. Но ведь жизнь продолжается. Витька должен это понимать. Думаю, он приедет.
— У него вообще с матерью отношения какие были? — спросила Яна, вспомнив при этом о своих подозрениях насчет Ермакова.
— Нормальные, — Федотова пожала плечами и сделала глоток пива. — Как у всех. Маменькиным сынком он не был никогда. Но и разгильдяем тоже. Отца, правда, всегда любил больше. Ну а мать, она всегда мать. Как ее не уважать?
— Не скажи, — не согласилась Милославская. — Леня-то вон…
— Даже говорить про него не хочу! — отрезала Марина, махнув рукой и не дослушав подругу.
Яна вдруг вспомнила привидевшийся ей кувшин с золотом и подумала сначала, что это, пожалуй, единственное, что придает делу пикантность. Правда, тут же вспомнила, что то видение она расшифровала как ссылку на «денежный» мотив произошедшего убийства, и такое объяснение, казалось, лишало расследование возникшей было романтики. Однако тут же гадалка поймала себя на мысли о том, что наоборот, дело-то как раз очень необычное.
Решив поначалу, что единственно заинтересованные в смерти простой сельской пенсионерки люди — это ее наследники, Милославская стала их преследовать. Но, как оказалось теперь, эта версия являлась ложной. Так кому же могла помешать Евдокия Федоровна? Причем помешать настолько, что избавиться от нее преступникам пришлось таким «экзотическим» способом? Вопрос по сию пору оставался открытым.
