— И как только это могло прийти тебе в голову?! — возмущенно воскликнул Саша, едва только Яна заикнулась о том, с чего начала расследование.
— Знаешь, Саша, в жизни чего только не бывает… — с грустью возразила ему гадалка. — Профессиональный следователь должен отработать все варианты.
— Саша, она права, — сказала мужу Марина, накрыв его ладонь своею.
Федотова — это было заметно — сама переживала о таком ходе расследования, но ей хотелось и подругу поддержать, и успокоить мужа.
— Ну ладно, — сказал Саша, — поднявшись из-за стола. — Вы посидите тут по-женски, а мне по делу съездить надо в Заводской район.
Яна посмотрела на Федотова удивленно и вопросительно, но Марина ее успокоила:
— Мы сразу так договорились.
Саша кашлянул.
— Проводишь? — обратился он к гадалке.
— Конечно, — Яна тоже вышла из-за стола.
На несколько минут Марина осталась одна, но вскоре подруга снова составила ей компанию. Они повздыхали о неудачах расследования и незаметно для самих себя перешли на «женские» темы. Опомнившись, не стали возвращаться к больному вопросу, стараясь избавиться от грустного настроения. Джемма лежала спокойно и сквозь узкие щелки прикрытых глаз следила за разговором хозяйки и ее гостьи. Мерно тикали часы, тихонько жужжала лампочка в коридоре, казалось, мир наконец повернулся к гадалке лучшей своей стороной.
— Ну, милые, что вы мне на этот раз поведаете? — с замиранием сердца прошептала Милославская, раскладывая перед собой карты.
Она проснулась сегодня в особо бодром настроении духа и, почувствовав себя полной сил и энергии, сразу взялась за гадание, потому что перед ней сейчас стояла уйма вопросов относительно дальнейшего хода расследования, а ответов на них, увы, не было.
Карты, все до одной, призывно смотрели на гадалку, а ей оставалось только выбирать.
— От какой же из вас сегодня будет больше толку? — задумчиво проговорила Яна и, руководствуясь некоторыми соображениями, вытянула «Взгляд сквозь оболочку».
Собрав веером раскинутые остальные карты, Милославская какие-то доли секунд задумчиво подержала их в руке, повертела перед собой и, не изменив первоначального решения, убрала колоду в сторону, оставив только «Взгляд сквозь оболочку».
Символы, начертанные на нем, были столь же необычны, сколь и все остальные: человеческий глаз сверху и снизу пронзали два луча, испещренные чем-то, похожим на молнии, а в глубине зрачка таилось изображение непонятного таинственного предмета.
Гадалка повыше положила подушку, поудобнее облокотилась о нее и закрыла глаза, накрыв карту ладонью.
Звуки просыпающейся Агафоновки, настырно врывающиеся в дом гадалки через открытое настежь окно (ночью Яне стало душно, и она распахнула его створки), сначала мешали ей сосредоточиться, и она не сразу нашла контакт со своей помощницей. Карта несколько минут молчала, не радуя гадалку знакомыми ощущениями. Тем не менее привычный туман все же начал кружить сознание гадалки.
Милославская, в прежних попытках раскрыть преступление потерпевшая фиаско, в эти минуты всем своим существом ожидала свершения чуда, исчезновения таинственной завесы. Она даже чувствовала легкую дрожь в теле и видела, как по рукам ее бегут мурашки.
Вскоре она уже не могла прислушиваться к собственным ощущениям, потому что легкой волной на нее нахлынуло видение. Яна вдруг увидела окрестности злополучной деревни, Багаевки. Постепенно видение приближало ее все ближе и ближе к сельским домам, словно пушинку неся по известной ей степной тропинке. Находясь вне реальности, гадалка неустанно задавала вопросы по поводу убийства Евдокии Федоровны, молила неведомые ей силы указать ей путь к истине.
Милославская видела улицы, с которыми уже успела познакомиться, узнавала дома, мимо которых проходила. Она почему-то не испытывала напряженности, тревоги, страха, как это иногда бывало; напротив, странное чувство гармонии владело ею.
Пожалуй, гадалка таким визуальным способом исследовала всю Багаевку. Она даже не заметила, как вдруг очутилась у дома убитой женщины. Видение почему-то остановилось. Яна ждала. Она думала, что сейчас тайная сила поведет ее дальше, в дом Ермаковой, и покажет ей в нем что-то, до чего она, несмотря на кропотливый и тщательный обыск, не добралась. Однако ничто не двигалось с места.
Милославская стала роптать, даже требовать дальнейших «объяснений». Но потом она вдруг испугалась, просто испугалась того, что видение невзначай исчезнет и оставит ее ни с чем. Тогда гадалка взмолилась — карта ей ничем не ответила. Тут Яна неожиданно поймала себя на мысли о том, что ей необходимо всего-навсего тщательней присмотреться к окрестностям дома Евдокии Федоровны, что, возможно, где-то рядом с ним скрыто что-то важное.
Видение оборвалось. Милославская открыла глаза. Настроение ее было тревожным, но в нем не было ни тени пессимизма и отчаяния. Наоборот, гадалке хотелось действовать, бороться дальше.
