В этот миг в воротах гаража неожиданно появились двое мужчин, шумно переговаривающихся между собой. Овчарка громко залаяла на них. Оба, увидев представшую перед ними картину, оцепенели.
— Пройдите, граждане. Нам как раз нужны понятые, — хладнокровно сказал им Руденко, но те не сразу тронулись с места.
— Пройдите, пройдите! — сердито повторил Семен Семеныч и, когда те сделали пару шагов, спросил: — Кто такие?
— М-мы? — испуганно спросил один. — Да мы покупатели просто. Ищем, где тут пиво оптом продают…
— Пивом потом заниматься будете. Ближе подойдите! — скомандовал Три Семерки.
Яна стала осторожно разворачивать маслянистую тряпку, в которую был завернут неопределенный предмет. Блеснул один его край, и гадалка сразу узнала в этом блеске ту самую обжигающую черноту из видения. Сердце ее застучало еще сильнее, кровь бросилась в лицо.
— Есть! — не сдержавшись, выкрикнул Руденко, когда покров с таинственного предмета был снят.
— Что вы видите? Что вы видите? — почти крича обратился он к понятым, беря предмет в свои руки так, чтобы касаться только тряпки, а не его самого.
— Автомат, — сказал один еле слышно.
— П-придурок, — заикаясь, выпалил второй, — это же к-карабин.
— Чего-о? — не с ужасом, а скорее с возмущением протянул Василий. — Какой еще карабин?!
Он сделал несколько шагов в направлении Милославской и в ужасе застыл на месте, поняв, наверное, наконец, что увиденное им никоим образом не обман воображения. «Прекрасно играет роль!» — отметила в этот миг про себя гадалка.
— Этот предмет принадлежит вам? — строго спросила Яна.
— Что? — переспросил Василий.
— Вам знаком этот предмет? — повторила Милославская.
— Вы что, издеваетесь? — осипшим голосом парировал завгар.
— Как вы объясните нахождение тут этого предмета? — строго и настойчиво произнесла гадалка.
— Да не знаю я ничего! — вскрикнул Василий и схватился руками за голову.
— А кто должен знать? — с тихой издевкой спросил Три Семерки, подойдя к нему вплотную. — Кто? Не вы ли заведующий этого учреждения? — Руденко комичным жестом обвел помещение гаража.
— Не знаю ничего! Не зна-ю! — в панике снова закричал Василий.
— Понятно, — тихо сказал Руденко. — Это разговор бестолковый. Поедем в отдел. Там будем разговаривать. Понятые, — выразительно обратился он к обезумевшим свидетелям происходящего, — задержитесь немного. Сейчас составим протокол, и вы его подпишете.
— Да мы… Да что… — замямлили те.
— Ничего не поделаешь, порядок такой, — с деланным сочувствием произнесла Милославская.
Радость переполняла ее, хотя толком она не могла еще сказать, чем, собственно, могло обернуться для ведомого ею расследования нахождение этого оружия и что оно вообще во всей этой истории значило.
Семен Семеныч вызвал наряд милиции, положив у своих ног счастливую находку, тяжело опустился на тот самый маленький табурет, на котором совсем недавно по-хозяйски сидел Василий, и принялся составлять протокол. Понурые понятые угрюмо стояли около него, Василий, прислонившись к стене, возмущенно говорил что-то. За ним пристально следила Джемма, поэтому резких движений делать он не решался.
Торопливым движением ручки Руденко вскоре заполнил весь лист крупными, тесно прилегающими друг к другу буквами и протянул его для подписи Милославской, а затем и понятым, которые, наверное, в тот миг проклинали повод, приведший их на эту базу.
Семен Семеныч отпустил понятых, помимо протокола, записав себе в блокнот их данные и под страхом уголовной ответственности приказав держать язык за зубами, и снова, в надежде, что без свидетелей тот станет более словоохотливым, обратился к завгару:
— Ну что, Вася, так ничего и не надумал?
— Да вы что?! — в изумлении воскликнул тот. — Да вы за кого меня принимаете?! У меня семья, дети!
— Понимаем, — вкрадчивым голосом сказала гадалка, — детей кормить надо, жену тоже…
— Да вы к чему клоните-то?! — вскрикнул завгар, стукнув по стене кулаком.
Джемма сорвалась было с места, но Яна успела остановить ее, бросив привычное «Фу!».
— К чему вы клоните? — тише заговорил Василий, косясь на собаку.
— К тому, что у вас был вполне по-человечески понятный мотив, для того чтобы зарабатывать больше, — покачивая головой, проговорила Милославская. — Только такой вид заработка противоречит закону! — сверкнув глазами, закончила она.
— Какой еще мотив?! Да вы что?! Куда вы клоните?! Это клевета! — краснея и задыхаясь от ярости, прохрипел завгар.
— Оставь его, Яна Борисовна, — махнув рукой, — сказал Руденко. — В отделе с ним по-другому поговорят. — Закрывай свою богадельню, — подымаясь, сказал он Василию, — и давай на выход!
— Как?! — удивленно воскликнул тот. — Вы должны поставить в известность моего шефа!
— А вот насчет того, что и кому мы должны, это уже не твоя забота, — ответил ему Три Семерки и кивнул на выход.
Семен Семеныч наклонился, осторожно поднял с полу карабин, не касаясь оружия пальцами, снова замотал его в тряпку и огляделся. Увидел большую брезентовую сумку и, не спрашивая разрешения, взял ее, опустил туда карабин и застегнул на сумке молнию. Приподнял ее два раза, как бы взвешивая, и, довольный, усмехнулся.
