Эли с трудом выплывала из мучительного, тяжелого сна: не того кошмара, когда просыпаешься с сердцем, бьющимся где-то в горле, а когда словно продираешься через вязкую субстанцию, оставляющую мерзкие следы на коже. Потерев пальцами виски, она медленно села на кровати и открыла глаза, тут же зажмурившись от яркого света. Проморгавшись, смахнула с глаз выступившие слезы и замерла, увидев стоящую на туалетном столике вазочку с цветами - еще вчера их здесь не было. Нет, это были не те роскошные благоухающие цветы, что выращивали в оранжереях их родового замка, а скромные степные цветы... Вот только их вряд ли можно было купить в цветочной лавке - кто станет покупать то, что растет едва ли не под ногами? Да и само их появление здесь... Коснувшись пальцами нежных лепестков, Эли тяжело вздохнула - она чувствовала себя вконец запутавшейся...
После того разговора Рен ни слова больше не произнес о случившемся во время пребывания у кочевников, и девушку буквально раздирали противоположные чувства: она то радовалась, что он исполнил её требование, то злилась, что он покорно его принял. А эти его слова напоследок... Только она успела решить для себя, что брак их должен остаться фиктивным и закутаться в ледяную броню самообладания, как его спокойное и уверенное "сокровище мое" вдребезги разбило ее... Как ни старалась Эли, она так и не могла найти иного истолкования словам Рена, и от этого мысли пришли в полный сумбур...
А его дальнейшее поведение? Да, он не говорил с ней на больные темы, но спокойно поддерживал разговор обо всем остальном. Казалось, что-то изменилось в нем после той ночи, и девушка постоянно чувствовала на себе его взгляд, словно он боялся: отведи глаза, и она исчезнет. Взгляд человека, который все для себя решил и не собирается сдаваться! А теперь еще и это... Эли со страхом думала о том, что им снова придется спать на одной постели: нет, она боялась не Рена, она страшилась себя. Как же далеко она ушла от той холодной идеальной леди, маска которой, казалось, приросла к ее лицу навсегда! А Рен... он словно почувствовал ее неловкость и опасения, сняв самый дорогой номер в самом дорогом гостином дворе Силама, номер с двумя спальнями и настоящими ванными... И она была ему благодарна до тех пор, пока не поняла, что не может заснуть, думая обо всем произошедшем и гадая, что он делает там, за разделяющей их комнаты дверью...
Девушка поежилась и завернулась в одеяло. Какая-то часть ее желала гордо вскинуть голову и заявить, что ей никто не нужен, другая же - довериться Рену, сказать, как было больно... Прильнуть к нему, наслаждаясь заботой и чувством защищенности, зарыться пальцами в отросшие волосы, коснуться губами кожи... Эли словно наяву ощутила прикосновение, увидела синие глаза, ласково смотрящие на нее, и тихонько всхлипнула, жалея об одном: рядом нет никого, могущего дать совет, что ей делать! И тут же, словно удар молнии, в памяти возникла картина: Фариса и взгляд Рена на нее. Девушка резко выпрямилась и тряхнула головой, решив, что лишь время покажет, что было правдой, а что ложью. Рен был прав в одном: однажды им придется поговорить о той ночи, ведь вечно прятаться от себя ей не удастся, а отступить так будет глупостью и вдобавок - трусостью. Но не сейчас, сначала стоит обдумать все еще раз! Ведь этот разговор непоправимо изменит ее жизнь, а значит, он должен состояться, когда она будет способна оценить всю ситуацию трезво и всесторонне. Когда? "Посмотрим по обстоятельствам, - решила девушка, - и в любом случае зачинщиком этого разговора должен быть Рен. Вот и увидим, способен ли он понять, когда придет подходящее время"...
К тому времени, как раздался стук в дверь, разделяющую их с Реном спальни, Эли успела умыться, одеться и неторопливо переплетала косу, размышляя: " Да, это место стоило своих денег! Интересно, останемся ли мы здесь хотя бы на пару дней? Вроде бы Рен собирался немного отдохнуть перед тем, как двигаться дальше на восток..." Вскинув голову на звук, девушка негромко ответила:
- Входи.
При виде Рена она невольно отметила, что тот спал явно лучше нее, выглядел он посвежевшим и отдохнувшим. Стремительно подойдя, он взял ее руку, коснулся пальцев губами и произнес:
- Доброе утро, драгоценная.
- Наедине тебе вовсе не обязательно так ко мне обращаться, - как можно суше постаралась ответить Эли.
- Увы, - безмятежно улыбаясь, ответил тот, - я не понимаю, почему мне нельзя попросту назвать тебя той, кем ты для меня являешься.
- Ты обещал...
- Что не отступлюсь, - прямой взгляд синих глаз был ей ответом, - и я исполняю свое обещание. Надеюсь, ты не воспринимаешь такое обращение как оскорбление?
Эли молча покачала головой, не в силах отвечать и пытаясь взять себя в руки. Уголки губ Рена тронула едва заметная улыбка, и он спросил:
- Ты выглядишь уставшей, снова кошмар?
- Дурные сны, но не из "тех самых", - ответила Эли, потирая виски, - или просто кошмар, или происходит то, на что я никак не в силах повлиять. И не настолько масштабное, как начало войны...