Опустилась на колени в поисках кружки. Спустя минуту неудачных поисков сообразила, что могу «включить» кошачье зрение. Что я и проделала, мгновенно отыскав и кружку со своим недопитым чаем, и собственный рюкзак с сухпайком, и … Зерга. Непонятно как и неизвестно откуда возникшего напротив меня. Вздрогнув, пролила кипяток на руку, раздраженно зашипела.
– Какого… подкрадываешься!
– Почему не спишь? – услышала в ответ.
– Не спится, – буркнула зло, поставила кружку на траву, лизнула обожженное место. – Сам почему не спишь?
– Сон охраняю, – усмехнулся Зерг, аккуратно пошевелив угольки.
– Плохо охраняешь, – съязвила я.
Некоторое время мы молча наблюдали, как огненные светлячки потянулись вверх, к звездам. Я старательно делала вид, что не замечаю невысказанного вопроса. «Вот упрямый! Мог бы и спросить, почему из него плохой хранитель снов!!»
Вздохнув, я подтянула поближе к огню одеяло и умастилась, по-турецки скрестив ноги. Обхватила кружку руками, согреваясь ее теплом, и поинтересовалась:
– В вашем мире бывают вещие сны или что-нибудь в этом роде? Помнится, ты рассказывал, что местные Жрицы Ночи управляют видениями. Возможно, что сны – это и не сны вовсе, а реальность?
Зерг задумчиво нахмурился, пристально вглядываясь мне в лицо. Я честно смотрела на него в ответ кошачьими глазюками, ожидая ответа.
– Рассказывай, что снилось.
«Н-да, не пробиваемый. Интересно, здесь все мужчины такие… ммм… мужчинистые. Или это только мне повезло нарваться на молчаливого и хладнокровного?»
– Что именно тебя интересует? – уточнил Зерг, по-прежнему разглядывая моё лицо.
И вот тут куснула меня муха цеце, а проще говоря, проснулась и полезла из меня наружу капризная принцесска, желающая вывести Зерга из себя. Но, глотнув чаю, я решительно запихнула прЫнцессу обратно в глубокое подземелье и принялась по возможности точно описывать свой сон.
Мужчина слушал, не перебивая, периодически подбрасывая веточки в костёр. Я старалась, кончено, не эмоционировать и говорить тихо, но Фелино все-таки проснулся. Надо отдать парню должное, он не стал встревать в мой монолог, молча пересел к огню, вылил остатки чая себе в кружку и, прихлёбывая, дослушивал рассказ.
Закончив, я махом допила остывший чай, и вопросительно уставилась на Зерга.
– Нет, это не вещий сон, – покачал головой Северный Дикий. – Скорее, это Жрица Ночи напустила иллюзии. Если бы не твоя подруга… Однако, странная у вас связь. Никогда не слышал, чтобы человек в таком состоянии мог оказаться в чужом сне да еще и спасти кого-либо.
Зерг поднялся на ноги, сделав пару шагов туда-сюда и повернулся ко мне.
– Хотя, если честно, я вообще не слыхал, чтобы кто-либо, будучи уведенным За-Грани, умел проникать в сны близкого человека и помогать. Тала, ты извини, но спать ты больше не будешь. Неизвестно, чем закончится очередное твое… видение, – вилд помолчал и продолжил. – Особенно с учетом твоей склонности к авантюрам. Даже во сне ты бесстрашно прешь в распахнутую западню, не думая о последствиях.
Я, было, возмущенно вскинулась, собираясь отбрить нахала, но быстро прикусила язык. Кто, как не мы, две взрослые сорокалетние тётеньки, поперлись посмотреть на радугу. Да не просто посмотреть, а мечтая прокатиться на ней верхом! Покатались, елки-палки. До сих пор скатываемся. В бездну! Нормальные женщины нашего возраста уже или внукам сопли вытирают, или еще одну ляльку рожают, или вообще, раскабанев донельзя, шпыняют детей, мужей и котов с собаками, проклиная всех подряд за украденную молодость и погубленную жизнь.
Такие как мы со Снежкой, безбашенные авантюристки, – редкость. В сорок лет вдруг осознать, что жизнь – одна и прямой маршрут «дом-работа-семья-дом» ведет не в следующую, яркую и полную приключений жизнь, а в серое пустое марево загранья, – это надо умудриться. Как жаловался нелюбимый мною герой из Москвы, которая слезам не верит: «Все казалось, не живу, а черновик пишу, еще успею набело». Ан нет… сразу и набело… Дай бог, чтоб еще хотя бы сорокавосьмилистовую тетрадку исписать.
Тряхнув головой, отгоняя философию прочь, мрачно покосилась на Зерга, так ничего не ответив. Фелино, все так же в молчании допил свой чай, поочередно глянул на нас, хмыкнул и улегся на свой лежак, подложив руки под голову и глядя небо. Спустя время парень уснул. И предрассветная тишина окутала нас Зергом своим таинственным шелковым покрывалом.
Когда сладкий утренний сон (самый сладкий!) начинал обнимать своими мягкими лапами, Зерг Гатто Норт из рода Северных Диких тихонько окликал меня по имени. Я вздрагивала, раздраженно вскидывала на него осоловелый взгляд и начинала пялиться по сторонам, пряча в одеяло зевоту. Благодарность смешивалась с раздражение, поскольку мужчина не давал разглядеть важную картинку сквозь мутное стекло полудремы. Что-то важное, связанное со Снежкой, таилось в моем странном сне. Что-то такое было на ней, чего не могла быть ни в этом Мире, ни на земле.
– Тала, не спи, – сквозь вату пробрался бархатисто-хрипловатый голос Зерга.
