Скоро, совсем скоро засверкает разноцветными гранями вокруг небесного светила радужный пояс. И не выдержит верный пес, сорвется на зов самовилы и рванет обратно, в леса, к Мертвому Озеру южных земель, в объятия своей жрицы. Пройдет Ночь полной Радуги и вернется к ищейке и ум, и разум, и нюх. Знала бы, кого другого на охоту отправила, да что теперь. Ведь и подумать не могла, в страшном сне представить, что Слэтч – ее бесчувственная ищейка, без сердца и души, поведется на зов самовилы, да еще и в межночье, когда призыв не имеет полной Силы!
И снова шепчет Эдассих на грани безнадежности:
«Трещи, пламя, трещи!
Гори, разгораясь, гори!..»
Но все без толку. Зеркальная гладь не отражает искаженного страданием и упрямством лика райны, но извивается черно-серыми лентами. Иногда мелькает в глубине стекла что-то еще, словно хвост змеи меж камней, кидается Эдассих ближе к зеркалу, чтобы разглядеть, да все равно не видит ничего, кроме тумана. Разве что черные молнии нет-нет да и мелькают в разрывах-проблесках серо-черного марева. В бессильной злобе сминает королева в руках-лапах подвернувшийся подсвечник, не замечая, как вместе с бронзой комкает в кулаке огарок свечи вместе с догорающим пламенем.
Вторую ночь подряд пытается королева отыскать в зеркале За-Гранья следы рыжей иномирянки, хоть в человечьем образе, хоть в драконьей ипостаси. и не видит ее ни в одном из доступных ее власти Миров. И страшно Верховной Жрице празмеи Антанты. Сила богини растет, совсем скоро дневное светило перестанет служить защитой от змеиных иллюзий, проникающих в душу и разум, сводящих с ума одним-единственным требованием: привести дракона. Будь проклят Эр Наг-Тэ, втянувший ее в интригу сладкими посулами и надеждами. Вот где он сейчас, демон его побери?
Райна Эдассих стремительно развернулась к зеркалу, повела рукой, развеяла мглу, так и не открывшую местонахождение дракона, сложила ладони возле груди лодочкой, чтобы через секунду распахнуть их от себя, выпустив в глубину зеркальной глади черную птицу. Птаха «нырнула» в За-Гранье, кинулась вправо-влево, метнулась вверх, исчезнув ненадолго из вида. А затем, ринувшись к нижнему краю зеркала, словно занавес потянула за собой темное зеркальное марево, обнажая кусок Мира.
* * *Эр Наг-Тэ, ошарашенно глядя перед собой, стоял посреди собственного кабинета, до конца не понимая, КАК эта несносная женщина умудрилась вывести его из себя до такой степени, что он потерял контроль над собой и сбежал в собственный замок, словно безусый мальчишка от заигрываний взрослой дамы!
