Группировка генерала Распа, по показаниям пленных, заняла оборону на высотах западнее и юго-западнее Сталино, то есть на высотах, прилегающих к реке Малый Куяльник. Город расположен в котловине, образованной окрестными высотами. Река делит его на две равные части, западные скаты круто обрываются, образуя многочисленные промоины. Наличие каменных зданий и церкви позволяло создать здесь крепкие опорные пункты и узел сопротивления, подходы к которому могли прикрываться огнем с прилегающих высот.
Было уже темно, когда передовые части конно-механизированной группы, сбив усиленное боевое охранение противника с восточных высот, вышли к реке Средний Куяльник. В слиянии Среднего и Малого Куяльника и находился городок Сталино. В результате захвата контрольных пленных подтвердились данные о том, что в районе Сталино находится до пяти дивизий противника. Необходимо было найти «ахиллесову пяту» его обороны. Пока что было ясно одно: атаковать надо ночью и непременно захватить Сталино. «Обходный маневр справа? – прикинул я. – Но для этого надо форсировать две реки и несколько балок. Слева тоже не легче». Невольно представляю, как полки поднимаются и снова, надрываясь, идут сквозь дождь и непроглядную тьму по глубокой и вязкой грязи. «Может быть, дать час-другой отдохнуть? Тем временем лучше изготовить артиллерию, организовать работу органов тыла, закончить сосредоточение мотопехоты и танковой бригады, а в полночь начать прорыв на узком фронте? Пожалуй, так лучше».
Штаб конно-механизированной группы расположился в Марциановке. Это было несколько северо-западнее Сталине.
Офицеры штаба сразу же разъехались по соединениям, чтобы быстрее и точнее довести до командиров боевые распоряжения, помочь подтянуть все, что отстало, организовать взаимодействие, собрать сведения о расходе боеприпасов и горючего, о потерях. Эти сведения требовал фронт. Мы, конечно, добросовестно докладывали о наших потребностях, но знали, что помочь нам смогут только после операции. А нужда была большая. Дело в том, что с отрывом от войск фронта, а значит, и от фронтовых баз снабжения подача горюче-смазочных веществ, боеприпасов и продовольствия, по существу, прекратилась. Из-за бездорожья расход горючего возрос в три-четыре раза. Почти непрерывные, как правило, самые «прожорливые», ближние бои с потрясающей быстротой поглощали боеприпасы. Ведь при столкновении с врагом грудь в грудь не прикажешь экономно расходовать боеприпасы, не превышать лимита. Казаки стали захватывать немецкие автоматы и боеприпасы к ним, гранаты с длинными деревянными ручками, 81-мм мины с дополнительными кольцевыми зарядами (они использовались для стрельбы из наших 82-мм минометов) и многое другое. Большие надежды мы возлагали на станцию и город Раздельная, где находилась крупная база снабжения противника.
С вечера поднялась сильная пурга, резко похолодало, землю сковал гололед. Хорошо подобранные передовые отряды на широком фронте спустились к реке и под покровом непроницаемой тьмы начали переправляться вброд. Несколько усиленных эскадронов и дивизионов были направлены для перехвата путей отхода противника.
Полки 10-й гвардейской кавалерийской дивизии и бригады 4-го гвардейского мехкорпуса бесшумно подтягиваются на скаты высот перед городом. Мы стоим по колено в грязи и нетерпеливо ждем. Атака в 2.00, без сигнала, без артподготовки, в полной тишине. Ветер сильный, порывистый. Мокрый снег бьет в глаза, слепит. Ко мне подходит генерал Головской.
– Дивизия сосредоточилась на исходном рубеже, – докладывает он, – автотранспорт подтягивается, пробиваясь через грязь.
– Двинулись вперед, – говорю я и смотрю на часы – 2.00.
Он понимает, что это – о начавшейся атаке города.
Невольно вслушиваюсь, стараюсь уловить движение полков. Тишина. Кажется, слышу, как падает снег. Время тянется мучительно медленно. Я почему-то вспоминаю разговор с полковником Каревым перед форсированием Тилигула и спрашиваю Василия Сергеевича:
– Кто у вас первым форсировал Тилигул?
– А-а, мне Карев рассказал о вашем разговоре… Взвод Алешкова действительно первым бросился в реку, но вырвался он на противоположный берег без своего командира. Сразила его немецкая пуля в тилигульской воде.
Он хотел сказать еще что-то, но вдруг послышались глухие взрывы гранат, далекий треск пулеметов, автоматов. Где-то в центре города.
– Доложите обстановку! – приказываю начальнику оперативного отдела.
– 10-я гвардейская ворвалась в город. В районе моста противник оказал сильное огневое сопротивление. Мост взорван. Мотопехота и танки генерала Жданова очищают восточную часть города от мелких групп противника.
– Передайте полковнику Гадалину: надо во что бы то ни стало захватить переправы и к рассвету во взаимодействии с 30-й кавалерийской дивизией овладеть высотами за городом.
Начальник оперативного отдела пошел передавать боевое распоряжение.
– Задачу, товарищ командующий, я понял, – продолжил прерванный разговор генерал Головской. – Один вопрос: через южную окраину?
