– Скаарж – это их самоназвание. Ну в смысле, кронгов. Сегодня я его тоже кинул, – с удовольствием вспомнил Арнис.
– Хотелось бы мне посмотреть, – с завистью сказала Ильгет, – неужели в Галактике есть бойцы сильнее вас? Мне кажется, ты... Гэсс... Мира, Иволга...
– Ну, мы не так уж уступаем кронгу. И все же он нам многое дал в смысле техники. Я рад, что мы у него учимся.
– Мне бы тоже надо, – Ильгет осторожно погладила Арниса по голове, по обнаженной спине.
– Может, и надо... Тебе было бы полезно позаниматься с ним. Но как представлю тебя с ним в спарринге – худо становится.
– Почему? Ты же не возражаешь, когда меня лупит Иволга? Или Мира?
– Ну знаешь... вообще-то тоже тяжело смотреть. Но с кронгом – это уж слишком было бы...
– Кронги не попадут под влияние сагонов? – Ильгет попробовала массировать ушибленное плечо. Арнис не поморщился – значит, лечение действовало.
– Это не исключено, – ответил он, – спасибо, Иль, кажется, все прошло. Так вот, кронги – язычники, очень ориентированные на психотехники и все такое. Это угрожающий фактор, у них есть контактеры, способные общаться с сагонами, да и все они весьма чувствительны. Но они нам не так уж опасны... наверное, хватит уже облучать?
Ильгет убрала излучатель. Ее тонкие пальцы стали осторожно разминать плечо Арниса.
– Но они хорошие бойцы.
– В рукопашной. Да, им тут нет равных. Но они не универсалы, как мы. И их техника... Нет, в случае чего, Квирин с ними справится. Но конечно, нужны наблюдатели среди них. Это, правда, сложно – у них ведь хвосты...
Арнис умолк. Потом спросил осторожно.
– Иль, а ты что-нибудь написала сегодня?
– Ну... немного, пару страниц. Показать? – Иль оживилась. Она уже привыкла каждый день писать для Арниса – и показывать ему, и обсуждать. Ей казалось, что и роман-то они пишут вдвоем.
– А ты не можешь мне вслух почитать? – попросил Арнис, устраиваясь на диване, – я так люблю, когда ты читаешь...
И наступил сентябрь. И снова Ильгет осталась одна.
В половине одиннадцатого Дара заснула. Ильгет прошлась по дому, странно опустевшему, оборвала засохшие листья с растений, запустила чистку окон. Арли в школе... Ноки улетела вместе с Арнисом, на свою первую боевую акцию. Может, завести вторую собаку? На рабочую не хватит денег, а так, просто для себя... Глупо, подумала Ильгет, скоро начнем летать с Арнисом, не вечно же я буду сидеть здесь, а куда, на что тогда нерабочая собака?
Тоска холодно заскреблась в сердце. Ее нельзя пускать, знала Ильгет. Взяла четки, села, глядя на Распятие, начала молиться. Но молитвы шли плохо, что-то черное лезло извне. Тревога. Бывает вот такое неясное беспокойство, когда кажется, что-то случилось, что-то наваливается черное и страшное, а ты и не знаешь об этом. Ильгет положила четки, пошла в кабинет, перед ней в воздухе развернулась цветная виртуальная клавиатура. Ильгет не любила диктовки, всегда предпочитая работать пальцами.
"Здравствуй, мой любимый, драгоценный, светлый мой Арнис!
Я все время думаю о тебе. И хотя пишу тебе каждый вечер, вот сейчас мне хочется сделать это снова.
Я умираю от тоски и тревоги. Это не так, как было раньше. Это нехорошее, тяжелое предчувствие. Не помогают молитвы. Я разрываюсь – знаю, что нужна детям, но знаю и то, что должна быть сейчас с тобой, с вами. Мне кажется..."
Ильгет перечитала написанное. Прикусила губу и одним движением пальца отправила начатое письмо в небытие.
Не хватало еще, чтобы Арнис мучился и тосковал. И уж конечно, самое уместное – перед боем прочитать о чьих-то дурных предчувствиях.
На все воля Твоя, Господи. Ильгет вдруг почувствовала облегчение. Что бы ни случилось, надо просто выполнять свой долг, а там – на все воля Твоя. Ильгет открыла свой роман, перечитала строки из сцены, написанной вчера.
«... как змеи, хлестко и крепко сплелись дороги в пустыне. Дороги и звезды – вот все, что видят глаза, ощущают ступни, и воздух так сух, что больно дышать – но все равно, дороги и звезды, они твои».
Ильгет продолжила с этого места и работала до тех пор, пока мягкий звон не возвестил прибытие школьного аэробуса. Арли, веселая, возбужденная, в желтой курточке с капюшоном ворвалась в дом.
– Мама! Мама, Элис меня пригласила на день крещения! А что мы ей подарим?
– Надо подумать, – отвечала Ильгет, обнимая дочку и стаскивая с нее курточку. Арли продолжала совершенно непоследовательно.
– Венис такой вредный! Я с ним больше не играю. Он кидался кубиками, и Атена сказала, он должен сидеть тогда один, вот! Мама, а мы пойдем сегодня на море?
– Какое же море, детка, ведь уже холодно. Сходим в бассейн...
